Цитаты из книги Скорбь Сатаны

— Но я так не хочу: я хочу достичь славы законным путем, если могу. — Вы не можете. Это немыслимо! Вы слишком богаты, что само по себе незаконно в литературе, которой свойственная бедность.

Я ничего не сказал; в первый раз его правдивые слова рассердили меня, главным образом потому, что они были правдивы.

Эта планета слишком мала, чтобы иметь больше одного Гомера, одного Платона, одного Шекспира. Не терзайте себя, вы не один из этих трех!

В моей книге, написанной с энтузиазмом, превозносились чувства и излагались теории, в которые я не верил. Как это получилось?

Духовенство делает все возможное, чтобы разрушить религию — ханжеством, лицемерием, чувственностью и всевозможными обманами.

Я очень рад, что вы не намерены «творить добро» вашими деньгами, как говорят ханжи. Вы умны! Тратьте их на себя, потому что тем самым вы обязательно принесете пользу другим, пусть и иными способами.

Но оставим, прошу вас, теологию и психологию и будем говорить о единственном предмете, в котором есть и смысл, и интерес, — то есть о деньгах.

Ангелы, по-видимому, не могут клясться перед Вечностью без того, чтоб не стараться исполнить свои обеты.

Вы следуете примеру хорошеньких женщин: они всегда любят отъявленных негодяев!

Верьте мне или не верьте, как хотите. Вера — такое чувство, которое нельзя навязать принуждением.

— По временам меня одолевает любовь к декламации. Тогда я говорю, как говорят первые министры и господа в парламенте, отдаваясь настроению минуты и не придавая значения ни одному сказанному слову! — Я не принимаю такого объяснения. Вы должны придавать значения тому, что говорите.

Отчего огненный дождь не падает с неба на эту проклятую страну? Она созрела для наказания — полная отвратительных существ, недостойных даже мучений ада, на которые, как говорят, осуждены лжецы и лицемеры!

— С вашим состоянием вы можете сделать счастливыми сотни людей. — Благодарю, сперва я сам хочу стать счастливым.

Откровенно говоря, я с вами согласен и считаю его злым созданием. В самом деле! Но от этого люблю его ничуть не меньше. Ведь я сам составил о нем фантастическое представление.

Убить бедняжку, которая нашла жизнь на груди смерти, — не жестока ли эта мысль?

Я кормлю его, и он знает меня; это, можно сказать, высшая степень цивилизации большинства человеческих существ: они знают, кто их кормит.

Это все, чего я желаю. Жить не нуждаясь и честно трудиться — с меня довольно.

О, какое нам дело до стихии! Человек почти господствует над ней, или скоро так будет.

Я колебался один момент, и от этого момента, я знал, зависела моя судьба.

С чего это вам взбрело в голову писать книгу, как вы говорите, о «благороднейших образцах жизни»? На этой планете нет благороднейших образцов жизни: во всем подлость и торговля. Человек — ничтожество, и все его цели ничтожны, как он сам. А благородные образцы жизни ищите в других мирах.