"I hadn't heard there was any action this summer."
"I have a life, man. And my life isn't all about feuding demigods and nations at war and solving a mystery before it kills me."
Thomas lifted an eyebrow. "It's also about mould demons and flaming monkey poo?"
"What can I say? I put the "ick" in "magic"."
Всё-таки это очень по-батчеровски, что сюжет одной из самых душещипательных частей цикла вращается вокруг расследования на съёмках порнофильма. В «Обряде на крови» Батчер вдруг вспоминает, что «Досье Дрездена» это не просто урбанистическое фэнтези, а ещё и чуточку нуар; и вдруг завозит детективную историю. И первую часть книги даже есть ощущение, что расследованию будет уделено достаточно внимания, мы действительно сможем посмотреть за Дрезденом в его, так сказать, основной деятельности, тем более он сам в начале книги утверждает, что его жизнь – это рутинная сыскная деятельность, а не регулярные спасения мира. Заявив так, он берёт заказ, с элегантностью Штырлица, разгуливающего по рейхстагу с волочащимся за спиной парашютом, внедряется в съёмочную группу, внутри которой потенциально циркулирует проклятие, и даже какое-то время дисциплинированно ведёт расследование, пока, заскучав от софитов и бродящих в неглиже красоток, не бросается в погоню за таинственным наблюдателем. После этого – всё. Гарри ещё будет захаживать на площадку и восторгаться порнодивами, у него будут время от времени случаться прозрения, позволяющие ему продвигаться вперёд и в конце книги он нам расскажет, что же там на самом деле происходило и почему – но детективная деятельность как таковая заканчивается. Вместо неё нас ждут семейные тайны, Мёрфи в платье, семейные посиделки, Мёрфи в трусах, семейные разборки, Мёрфи в образе ангела. И Томас в образе Томаса. Естественно, всё это не отменяет охоты на вампиров, бесконечных стычек, огребающего от всех по первое число, но в конце концов за счёт невероятных усилий и склонности к самопожертвованию оказывающегося самым крутым в помёте Гарри, и его неизменных шуточек. Но честно, в этом романе я даже не совсем уверен, что именно он является главным героем.
Now that he wasn't threatening violence, I could see that this kid was a jewel. He could potentially provide some lucky wiseass with straight line for the rest of his natural life, and you can't put a price on that.
Естественно, Гарри Дрезден – основная звезда и главный герой цикла. Он рассказчик истории, его имя вынесено в общее название. Помимо него в цикле есть ряд возвращающихся персонажей, исполняющих всевозможные общепринятые литературные функции: от волшебных помощников и дарителей до комических сайд-киков и гейткиперов. Но если считать, что героя делает таковым его развитие внутри истории, внутренний конфликт, который он вынужден решать, проходя через испытания и, как результат, внутренний рост и изменения – и эти изменения в свою очередь прямо влияют на историю, то в цикле есть как минимум несколько других претендующих на подобную роль действующих лиц. Возможно, не наравне с самим Гарри, но очень близко к нему. Список таких деми-героев можно обсуждать, но я бы уверенно называл троих. Во-первых, к моменту «Обряда на крови» уже совершенно очевидно, это Кэрин Мёрфи. Не настолько очевидно ещё, но практически бесспорно после закрытия последней страницы этого романа, таковым является, во-вторых, Томас Рейт. И уже совсем скоро появится третий – впрочем, на самом деле этот персонаж уже появился и был представлен читателям. Осталось немного подождать, подрасти. Пусть. А вот Томас с Мёрфи уже сейчас большие элементы мира Дрездена, обладающие собственными арками и историями. «Обряд на крови», по сути снова выбрасывающий Дрездена сотоварищи из основных событий сверхъестественной военно-политической арены и практически игнорирующий происходящую где-то там войну Белого Совета с Красным Двором, даёт читатель возможность как следует взглянуть на этих двоих.
Your daughter saves lives. There are people who would be dead right now if she hadn't been there. I'm several of them.
Лейтенант Отдела Специальных Расследований Кэрин Мёрфи, по-моему, самый трагический герой «Досье Дрездена». Вступив в историю в качестве хрестоматийного «хорошего копа», свято верящего в Закон и Порядок и готового рутинно жертвовать ради них жизнью, Мёрфи уверена, что именно она последний оплот Добра и именно от её действий зависит окажется ли Чикаго погруженным во Тьму. Её поставили защищать Чикаго от опасностей, которым нет места в Уголовном Кодексе, и она справляется, оставаясь при этом верным служителем правопорядка. Однако со временем мир раскрывается перед ней всё новыми, всё более насыщенными оттенками чёрного, и оказывается, что служить Добру и служить порядку – это не просто не то же самое, это, иногда, прямо противоположное. И ей приходится выбирать. Пересматривать идеалы. Ломать и перестраивать себя. Жертвовать своими принципами, оставаясь,в любых ситуациях всеобщим козлом отпущения и всеобщим мальчиком… Всеобщей девочкой для битья. ФБР Специальные Расследования ни во что не ставит и обращается с ними соответственно, полицейское руководство традиционно чуть-что выставляет её отдел и её саму крайними, игроки сверхъестественного мира относятся к ней примерно так же, как и ФБР, и даже Дрезден – чудаковатый консультант по оккультным вопросам, хороший сыщик и неплохой парень – вдруг оказывается во вселенской борьбе тяжеловесом, опекающим её словно маленькую девочку. И несмотря на всё это она не уступает, ищет свой собственный путь и отстаивает своё право на выбор. В первых трёх романах она из-за всех сил защищает непререкаемость закона. В «Летнем рыцаре» она признаёт, что мир больше, чем прописано в Уголовном Кодексе, а те, от кого она в качестве главы Специальных Расследований защищает налогоплательщиков Чикаго на любые человеческие кодексы плевать хотели, они Кодексы сверхъестественного мира через раз соблюдают. В «Ликах Смерти» гармонично общему христианскому флёру романа она умывает руки и консультирует Гарри из отпуска, по сути, не вмешиваясь. К «Обряду на крови» она окончательно предпочитает Закону Свет и принимает роль стоящего над законом героя-одиночки (где в русском языке адекватный аналог слова «vigilante»?). Этот выбор не только ломает её, но и высвобождает тоже. По сути, в «Обряде на крови» Мёрфи совершает свой кровавый обряд, и возрождается через него – лучше, сильнее, свободнее. Она всё ещё на стороне Добра, но теперь она знает, что спасение мира не терпит формальностей. Возможно, именно с этого момента она по-настоящему на правильной стороне.
Thomas was an annoying wiseass who tended to make everyone he met want to kill him, and when I have that much in common with someone, I can't help but like him a little.
С Томасом всё, конечно, по-другому. Его выход в «Обряде на крови» на первый план, по-моему, прямое следствие тех этически-философских поисков Батчера и Дрездена, что совершались в предыдущих частях и о которых говорилось в рецензии на «Лики Смерти». Долгое время пытаясь найти внутри Гарри первоначальное зло, Батчер в конце концов приходит к тому, что такого зла нет – есть только человеческая воля и человек свободен выбирать, на какой стороне во вселенской игре он играет. Просто выбор порой невероятно труден и ориентиры размыты. Однако, оконачательный ли это ответ? Может ли всё быть устроенно по-другому? Пусть не с Гарри, пусть не с людьми…
Томас – другое дело. Он не человек. Не совсем человек. Вампир Белого Двора, изначально повязанный с демоном внутри себя, Голодом, который не просто дарит силы, а контролирует всё существование. У Гарри нет внутреннего демона (впрочем, это последний на долгое время раз, когда я могу с уверенностью это сказать) – чтобы быть лучшей версией себя он борется с обстоятельствами и с собой же. Томас – это другой вариант внутренней борьбы. Это Гарри, если бы у него всё-таки был внутренний демон, и для того, чтобы победить в себе зло человеку достаточно было бы обнаружить в себе его источник и отречься. Что проще? Что тяжелее? Свобода воли или первородный грех? Извращенность или предрасположенность? Является ли зависимость болезнью и характеризует ли она человека? Томас и Гарри действительно очень похожи, это две вариации одного и того же эксперимента. Как много нужно усилий, чтобы загасить в человеке свет? Можно ли погасить его окончательно? И как долго и за что именно можно прощать человека на пути к свету. А вообще, Томас, конечно, не человек. Томас – няшка.
"Harry, you saved the lives of some of their people." She shook her head. "In the business they're in, I doubt Chicago's fines are exactly making them feel live valued members of the community. That kind of isolation brings people together - and you helped them. Makes you one of them when trouble comes."
"Makes me family", I said.
Я говорил, что романы «Досье Дрездена» устроены так, что в каждом (или, во всяком случае, во многих) можно найти свою центральную тему. Обычно эти темы связаны с внутренним миром человека: внутренние демоны, внутренний выбор, внутренний покой… «Обряд на крови» посвящен теме семьи. Я даже перерыл все доступные мне словари, надеясь найти, что где-то когда-то «rites» могли означать не только «обряды», но и «узы». Не нашёл. Впрочем, оно и к лучшему. Семья – это не только родные. Это друзья и даже домашние питомцы, это те, кому ты готов верить и кто готов тебя принимать таким, каким ты есть прямо сейчас, на пути. Это те, с кем вы готовы пройти через любой обряд и выйти обновленными. Вместе.
В «Обряде на крови» Гарри наконец-то обрёл семью. И как следует присмотрелся к Мёрфи.
70 понравилось
