Цитаты из книги За грехи отцов

Любая деталь — прорва информации о преступнике.

Сожженный труп и священник на коленях. Ужасно.

Ужасно интересно.

продажи — это пламя. И никак не меньше.

Чужая бездна всегда притягивает.

На двух столах перед Джейн лежали тела, укрытые белыми простынями. Простой знак уважения. Вопрос только, уважения к мёртвым или живым.

Серийные убийцы стараются держаться близ полиции. И да, часто они являются весьма успешными, преуспевающими членами общества.

Мы находимся посреди горной реки. Лодки нет, плота нет. Мы держим друг друга, и только от нас двоих зависит, утонем мы или спасемся.

Нельзя замыкать все свое существование в одном человеке.

Дело не в занятости. Дело в том, что, работая с профилем, ты будто влезаешь в шкуру убийцы или жертвы. И подобные путешествия оставляют неизгладимый след, откусывая душу по кусочкам.

Криминалист – это почти как психоаналитик. Он вынужден подмечать детали. Видеть то, что недоступно другим.

У убийств нет сроков давности.

Пламя уничтожает любой яд, любое тлетворное прикосновение, любое влияние и любую боль. Когда у тебя забирают душу, остается оболочка. Но оболочка испорчена.

Рисунки – это вместилище осколков души.

Если ты так не хочешь жить, свести счеты с жизнью можно иным образом. Не ставя под удар жизни других людей и не переворачивая расследование с ног на голову.

Современные аналитики не поддаются быстрому пониманию.

За строчками отчета всегда скрываются чьи-то жизни.

Миссионеры – не самый распространенный тип серийных убийц. Как правило, отличаются высоким интеллектом и непредсказуемостью.

Мое прошлое меня определяет, я с ним жила, живу и буду жить. Но это не значит, что на меня нужно смотреть как на фарфоровую куклу.

Иногда изнутри тебя лезет неведомое, незнакомое и мрачное нечто, которое раз и навсегда меняет твое самосознание.

Это не убийство, Марк. Это милосердие. У тебя практически нет шансов на нормальную жизнь, если ты росла… так.