Цитаты из книги Отверженные

"...Любовь-это привет ангелов звёздам."

" Мы любуемся звездой по двум причинам: потому, что она лучезарна, и потому, что она непроницаема. Но перед нами находится сияние ещё более пленительное и тайна ещё более непроницаемая, это - женщина."

"-Ты совсем запыхалась, бедная старая скотинка; мне очень досадно за тебя. И чего ты шумишь попусту. Это нисколько не похоже на гром, а просто-напросто какой-то кашель."

Бывают отцы, не любящие своих детей, но не найдется деда, который не обожал бы своего внука.

Этот сирота усыновил народы. У него не было матери — он заменил ее родиной. Он хотел, чтобы на земле не было ни одного человека, лишенного отечества.

Точка отправления — материя, конечная цель — душа; сначала — гидра, потом — ангел.

Скептицизм, эта костоеда ума, не оставил ему ни одной нетронутой мысли. Ко всему на свете он относился иронически. Любимый афоризм его был: "В жизни достоверно одно - стакан вина".

Когда с нами случается что-либо необычное, мы стараемся двигаться, словно предметы, встречаемые нами на пути. могут подать нам благой совет.

Нельзя запретить мысли возвращаться киопределенному предмету, как нельзя запретить морювозвращаться к своим берегам.

Он жив, хотя судьба его не баловала. Он жил, и умер он, лишь ангела не стало. Все в мире движется обычной чередой. Когда угаснет день, приходит мрак ночной.

...пусть молодость соединится с ясным утром, пусть радуют вас, дети мои, сирень и соловьи, пусть жизнь ваша будет залита солнцем, как цветущий луг, пусть все блаженство небес снизойдет в ваши души...

Нищета ребенка внушает участие любой матери, нищета молодого человека внушает участие молодой девушке, нищета старика никому не внушает участия. Из всех бедствий это наиболее леденящее.

...смотреть сквозь ветви деревьев на загорающиеся с наступлением темноты звёзды, касаться платья Козетты, гладить кончики её пальцев, говорить ей "ты", вдыхать с нею вместе аромат одного и того же цветка; он желал только, чтобы так продолжалось всю жизнь, бесконечно.

Будущее в гораздо большей степени принадлежит сердцу, нежели уму. Любить – вот то единственное, что может завладеть вечностью и наполнить ее. Бесконечное требует неисчерпаемого.

Стрелка, движущаяся по циферблату, движется и в сердцах людей.

Они привыкли рассматривать общество как среду, убивающую их, как роковую силу, и о своей свободе они говорят так, как принято говорить о своем здоровье. Арестованный человек – больной; человек осужденный – мертвый.

Для них идея человека неотделима от идеи тьмы. Ночь – потьмуха; человек – тёмник. Человек – производное от ночи.

Кеб брешет, сдается, пантенова тарахтелка дыбает по оксиму – собака лает, должно быть, дилижанс из Парижа проезжает по лесу. Фраер – балбень, фраерша – клевая, а баруля фартовая – хозяин глуп, его жена хитра, а дочь красива.

Потьмушники мозгуют стырить клятуру под месяцем (бродяги ночью собираются украсть лошадь).

Если ему случалось – а с кем это не случается? – вздыхать иногда: «Ах, будь я богат!» – то он говорил это отнюдь не как старик Жильнорман, заглядываясь на какую-нибудь красотку, а любуясь старинной книгой.