Цитаты из книги Miserables

Бедность в молодости не делает человека несчастным.

Для него долг был началом рабства. По его мнению, кредитор был даже хуже властелина: властелину принадлежит только ваша личность, тогда как кредитор держит в своей власти ваше достоинство и может унижать его.

Не следует отрекаться от своего отечества не только в настоящем, но и в прошлом. Почему не признавать своей истории?

Один раз к нему пришла наниматься кухарка из знатной породы консьержей, отлично знающая свое дело. - Сколько желаете вы получать в месяц? - спросил ее Жильнорман. - Тридцать франков. - Как вас зовут? - Олимпия. - Ну, так я дам тебе пятьдесят франков, и ты будешь называться Николеттой.

В молодости он принадлежал к числу мужчин, которых всегда обманывают жены и никогда - любовницы, потому что они преотвратительные мужья и в то же время премилые любовники.

Не знаю, какой философ сказал: "В старухах никогда не бывает недостатка".

Люди, создавайте сколько вам угодно законов, но только оставляйте их про себя. Дань Цезарю подобает воздавать уже после дани Богу. Власть ничто с сравнении с принципом.

Что касается способов молиться, все они хороши, лишь бы были искренни. Бросьте вашу молитвенную книгу и обратитесь к бесконечности.

Отвыкают от многого и хорошо делают, лишь бы, забывая одно, учились другому. Не должно быть пустоты в сердце человеческом.

Если можно представить себе что-нибудь ужаснее ада, где жестоко страдают, - это ад, в котором царит скука.

Ничто так не холодит сердце, как симметрия. Симметрия - это скука, а скука - основа грусти.

Часто бывает, что сражение проиграно, прогресс завоеван. Поменьше славы, побольше свободы. Барабанный бой умолкает, разум поднимает голову. Это игра, в которой выигрывает тот, кто проиграл.

Только одни варварские народы быстро растут после победы; это как временное разлитие потока после бури. Цивилизованные народы, в особенности в наши времена, не поднимаются и не падают благодаря удаче или неудаче полководцев. Их вес в истории человечества зависит от более важных событий, нежели сражение.

Иногда наивность оказывается величайшей опытностью.

«Как священник, он считал своей обязанностью подавать милостыню встречавшимся ему нищим, но обыкновенно давал им совсем стертые монеты, которые уже потеряли ценность. Таким образом он нашел средство отправиться в ад, идя по дороге в рай.»

«Не спрашивай имени того, кто просит у тебя убежища. Тот в особенности нуждается в гостеприимстве, кто скрывает свое имя».

Правильно поставленное общественное воспитание всегда может извлечь из души, какова бы она ни была, то полезное, что она содержит.

Радость, которую мы доставляем другим, имеет ту прелесть, что вместо того, чтобы ослабевать, как всякое отражение, она снова еще ярче, лучезарнее падает на нас самих.

Если поверить некоторым оракулам тайной политики, то с точки зрения власти мятеж в небольшой дозе даже не мешает. Система их воззрений такова: мятеж укрепляет те правительства, которые он не опрокидывает. Он испытывает армию; он сплачивает буржуазию; он развивает мускулы полиции; он свидетельствует о крепости социального костяка. Это гимнастика; это почти гигиена. Власть чувствует себя лучше после мятежа, как человек после растирания.

Все преступления взрослых берут свое начало в бродяжничестве детей.