Цитаты из книги Пещера

В октябре, когда листья уже пожолкли, пожухли, сникли, — бывают синеглазые дни; запрокинуть голову в такой день, чтоб не видеть земли — и можно поверить: ещё радость, ещё лето.

Двадцать девятое октября умерло...

─ Март, а помнишь: моя синенькая комната, и пианино в чехле, и на пианино ─ деревянный конек-пепельница, и я играла, а ты подошел сзади... Да, в тот вечер была сотворена вселенная, и удивительная, мудрая морда Луны, и соловьиная трель звонков в коридоре. [...] ─ А на набережной... Помнишь? Ветки еще голые, вода румяная, и мимо плывет синяя льдина, похожая на гроб. И только смешно от гроба, потому что ведь мы ─ никогда не умрем. Помнишь?

На один час - в пещере весна; на один час - скидывались звериные шкуры, когти, клыки, и сквозь обледеневшую мозговую корку пробивались зеленые стебельки - мысли.

Десять: дали свет. Голый, жесткий, простой, холодный - как пещерная жизнь и смерть - электрический свет.

Мартина Мартиныча выстрелило из кресла...

Когда-то он был шестипудовый - теперь уже вытек наполовину, болтался в пиджачной скорлупе, как орех в погремушке. Но еще по-старому погромыхивал смехом.

Двадцать девятое октября состарилось.

- Ну что же: как жена? Как жена? Как жена?

- Да что, Алексей Иваныч, все то же. Плохо. И вот завтра - именины, а у меня топить нечем.

- А вы, Мартин Мартиныч, стульчиками, шкафчиками... Книги тоже: книги отлично горят

...бумажная Маша.

Дверь открыл сам Обертышев, в перетянутом веревкой пальто, давно не бритый, лицо — заросший каким-то рыжим, насквозь пропыленным бурьяном пустырь. Сквозь бурьян — желтые каменные зубы, и между камней — мгновенный ящеричный хвостик — улыбка.