Цитаты из книги После бала. Холстомер

Хотя он был причиной моей погибели, хотя он ничего и никого никогда не любил, я любил его и люблю его именно за это. Мне нравилось в нём именно то, что он был красив, счастлив, богат и потому никого не любил.

И тот и другой ничего не боялись и никого не любили, кроме себя, и за это все любили их.

В их службе я потерял лучшие свои качества и половину жизни. Тут меня и опоили и разбили на ноги. Но несмотря на то, это было лучшее время моей жизни.

Это было что-то такое пестрое, мокрое, красное, неестественное, что я не поверил, чтобы это было тело человека.

Чтобы вывозить и одевать любимую дочь, он не покупает модных сапог, а носит домодельные

Главное же мое удовольствие составляли вечера и балы. Танцевал я хорошо и был не безобразен.

Чем сильнее я был влюблен, тем бестелеснее становилась для меня она.

И люди стремятся в жизни не к тому, чтобы делать то, что они считают хорошим, а к тому, чтобы называть как можно больше вещей своими.

Как бывает, что вслед за одной вылившейся из бутылки каплей содержимое ее выливается большими струями

Он начинал уже попивать, то есть хмелеть от вина, чего прежде с ним не бывало. Пить же, собственно, он никогда не начинал и не кончал.

"Я обнимал в то время весь мир своей любовью"

"Хоть я и охотник был до шампанского, но не пил, потому что без вина был пьян любовью"

"

Я задумывался над несправедливостью людей, осуждавших меня за то, что я пегий, я задумывался о непостоянстве материнской и вообще женской любви и зависимости её от физических условий, и главное, я задумывался над свойствами той странной породы животных, с которыми мы так тесно связаны и которых мы называем людьми, - теми свойствами, из которых вытекала особенность моего положения на заводе, которую я чувствовал, но не мог понять.

Так вот такие бывают дела и от чего переменяется и направляется вся жизнь человека.

Вот вы говорите, что человек не может сам по себе понять, что хорошо, что дурно, что все дело в среде, что среда заедает. А я думаю, что все дело в случае

...в молодости, восемнадцати лет, была прелестна: высокая, стройная, грациозная и величественная, именно величественная. Держалась она всегда необыкновенно прямо, как будто не могла иначе, откинув немного назад голову, и это давало ей, с ее красотой и высоким ростом, несмотря на ее худобу, даже костлявость, какой-то царственный вид, который отпугивал бы от нее, если бы не ласковая, всегда веселая улыбка и рта, и прелестных, блестящих глаз, и всего ее милого, молодого существа.

А между тем на сердце была почти физическая, доходившая до тошноты, тоска, такая, что я несколько раз останавливался, и мне казалось, что вот-вот меня вырвет всем тем ужасом, который вошёл в меня от этого зрелища.

Не пил, потому что без вина был пьян любовью.

Вся жизнь переминалась от одной ночи, или скорее утра