Цитаты из книги Schall und Wahn

Женщины никогда не бывают девственны. Чистота это негативное состояние а потому противное природе.

Отец сказал: человек это итог своих несчастий. Можно бы подумать, что в один прекрасный день несчастью надоест, но ведь твое несчастье - это время, сказал отец. Чайка, прикрепленная к невидимой проволоке, увлекаемая сквозь пространство. Ты уносишь символ своего душевного крушения в вечность. Крылья там пошире, сказал отец, только кто умеет играть на арфе.

я не боюсь но мама отец Кэдди Джейсон Мори уснув настолько раньше вас я буду крепко спать когда дверь Дверь дверь

Я всей душой за то чтобы у молодого человека были благородные идеалы Пока он учится это ему на пользу характер формируется традиции там всякие студенческие Но когда потом выходишь в жизнь то приходится рвать свой кусок всеми способами потому что видишь ведь что и все черт их дери то же самое делают

Но если, говорю, спьяна тебе взбредет в голову позвонить мне, то советую прежде посчитать до десяти.

Что ему счастье-злосчастье? Он порчи может не бояться.

массу времени потратил бы и нервов, пока не понял, что к черному ли, белому - к любому человеку подойти всего лучше с его собственной меркой, - подойти и отойти.

Если бы только мы могли сделать что-то настолько ужасное,чтобы они бежали из ада,все,кроме нас. <...> Когда он дал мне пистолет,я не стал. Вот почему я не стал. Он был бы там,и она,и я.

Можно надолго отвлечься, а затем одно "тик-так" враз выстроит в уме всю убывающую в перспективе вереницу нерасслышанных секунд. Похожую на длинный, одиноко легший на воду световой луч, которым (по словам отца) впору шествовать Христу.

Ему зримо увиделось, как две противоборствующие силы - его судьба и его воля - теперь быстро идут на сближение, на схлест, откуда возврата не будет; он стал напряженно и остро соображать.

- Помни, она тебе родная плоть и кровь, - говорит матушка. - Само собой, говорю. - Только эту плоть умертвить бы немножко. И чуточку бы крови пустить, была б моя воля. Раз ведешь себя как негритянка, то и обращение с тобой как с негритянкой, независимо кто ты есть.

Нам должно лишь краткое время прободрствовать пока неправедность творится - отнюдь не вечность

"Люблю ли" Смотрит на меня затем глаза пустые стали как у статуй незрячие пустые безмятежные "Приложи руку вот сюда" Взяла мою руку прижала к ключице "Теперь говори его имя" "Долтон Эймс" Гулко толкнулась кровь в ладонь Еще еще все убыстренней "Повтори опять" А лицо вдаль обращено где солнце в деревьях и пташка "Повтори опять" "Долтон Эймс" Кровь неустанно и гулко стучит, стучит в ладонь

Нет слов грустней чем был, была, было. И отчаяние временно и само время лишь в прошедшем.

Простите, пожалуйста, - у вас на витрине время верное хоть на одних часах?

It's a curious thing how, no matter what's wrong with you, a man'll tell you to have your teeth examined and a woman'll tell you to get married. It always takes a man that never made much at any thing to tell you how to run your business, though. Like these college professors without a whole pair of socks to his name, telling you how to make a million in ten years, and a woman that couldn't even get a husband can always tell you how to raise a family.

They all talked at once, their voices insistent and contradictory and impatient, making of unreality a possibility, then a probability, then an incontrovertible fact, as people will when their desires become words.

It's always the idle habits you acquire which you will regret.

Ибо победить не дано человеку. Даже сразиться не дано. Дано лишь осознать на поле брани безрассудство свое и отчаянье; победа же - иллюзия философов и дураков.