Цитаты из книги Глория. Два короля

Чем человек несчастней, тем меньше ему хочется перемен. Просто потому, что он боится, что будет еще хуже.

Из двух зол нормальные люди обычно выбирают то, что привычней.

Люди зачастую верят в удивительные вещи, а подвергают сомнению как раз самое логичное и очевидное. Все лишь потому, что их ведет сердце и желание верить в чудо, а не логика и холодный рассудок, которые рисуют неприглядную картину реальности.

Богатство одних зависит исключительно от бедности других.

Вся наука обогащения сводится к одному простому правилу: найти бедняков, платить им от силы треть того, что они могут заработать, скопить таким образом начальное состояние, а затем, войдя в долю с государством посредством совместной операции, увеличить состояние многократно.

— Когда враг будет трусливо наступать, какое-то время ты продержишься, — прокомментировал как-то Винс. — Думаю, что две минуты для неофита — это очень неплохой результат. — А почему враг наступать будет именно трусливо? — спросила я. — А как еще? — пожал он плечами. — Враг всегда наступает трусливо, атакует коварно, отступает беспорядочно. Иначе и быть не может.

Каждый день приносит с собою новую работу, и ее скапливается столько, что человек поздно ложится, не выполнив всего, что собирался сделать за день, а утром поспешно хватается за дело, не законченное вчера. Жизнь проходит, и нет времени подумать, как она проходит.

Люди зачастую верят в удивительные вещи, а подвергают сомнению как раз самое логичное и очевидное.

В конце концов, больше ходишь - меньше размер платья.

Иногда для короны лучше, чтобы кто-то погиб и остался в памяти, чем продолжал жить и самим своим существованием представлял множество препятствий.

Как говорят у нас на островах: чтобы продолжить путь, надо не сесть на камень для передышки, а отодвинуть его с дороги.

— Все равно! — упрямо стоял на своем Рошаль. — Проверить надобно. Да и Брокдорфу, если жив остался, приятно будет. Подумает, что мы за него тут волнуемся и прислали армию. Укрепим заодно лояльность к его величеству. — Какой цинизм… — усмехнулся Винс. — Ох, простите, с языка сорвалось. Это называется «политика», я помню.

Второй ..., размахнулся от всей души, пытаясь ударить наглеца в голову. Пока он замахивался, я успела досчитать до трех. По меркам Винса это почти равнялось вечности.

Этот храм выглядел более домашним, что ли. Думаю, люди, которые приходили сюда, в первую очередь ощущали любовь Единого к своим чадам, а не страх перед гневом Его.

Чай тут не подавали: судя по удивленному взгляду хозяина, он вообще забыл, что значит это слово.

— Мы вообще славимся умением находить выход из самых трудных ситуаций, — криво усмехнулась я, бросая взгляд на настороженного Винса. — Еще более мы славимся тем, что умеем находить туда вход, — отозвался он.

— Кстати, убежать тоже не получится, можешь и не пытаться. — Почему? — возмутилась я. — Если это будет полная иллюзия… — Потому что блаженны бегущие, ибо они добегаются, — отр-зал он. — Твоя цель — научиться сражаться и защищаться, а не бегать.

— Не уверен, — спокойно ответил Винс. — Но, как говорил наш сержант в учебном корпусе Академии… — Он прикрыл глаза и процитировал: — «Попадете вы, бараны, в плен, и вас до смерти пытать будут. Не потому, что вы смелые, а потому, что ничего не знаете!»