Цитаты из книги Американські боги

... Мы не любим общаться. Даже я этого не выношу. ... Мы гуляем сами по себе или живем маленькими замкнутыми группами. ... Нам нравится, когда нас чтят, и уважают, и приносят подношения — лично мне нравится, когда про меня рассказывают истории, байки, в которых речь идет о том, какой я умный. Я понимаю, что это мой недостаток, слабость, но такой уж я появился на свет. Нам нравится быть великими.

...говорят они только правду, а люди вовсе не ее желают слышать. Правда не радует, а, наоборот, тревожит людей, поэтому они не возвращаются. А вот я могу лгать, рассказывать то, что они желают слышать.

Небо было равномерного цвета дредноута. Надвигался снегопад.

"Есть у меня сын, тупой, как тот парень, что пошёл на распродажу тупости и купил себе две по цене одной"

На кладбище отвез ее Большой кабриолет. На кладбище отвез ее, А обратно - нет.

Старинная песня

Невежливо интересоваться чужим здоровьем, если ты работаешь в похоронном бюро. Люди могут подумать, что ты выискиваешь клиентов.

– Все откровения личные, – сказала она. – Вот почему откровениям нельзя доверять.

— «Никого не называй счастливым, пока он не умер». Геродот.

Мистер Нанси вздернул седые брови и сказал:

— А я вот еще не помер, и именно потому, что я еще не помер, я счастлив, как устрица.

— Это Геродот так сказал. Он вовсе не имел в виду, что мертвые счастливее живых, — пояснил Тень. — Он имел в виду, что оценивать, как у того или иного человека сложилась жизнь, можно только после того, как она дошла до точки, и можно подводить итоги.

- Эй, - окликнул Тень, - Хугин, Мунин или как там тебя? Птица повернулась, недоверчиво склонив голову набок и уставилась на него своими блестящими глазами. - Каркни "Никогда", - сказал Тень. - Иди в жопу, - ответил ворон.

Весна опять понемногу превратилась в вялое охвостье зимы

Вера без крови далеко не уведет. Кровь должна течь.

«Снег, – думал Тень. – Высоко в атмосфере совершенные кристаллики формируются вокруг крохотной частички пыли, будто кружево фрактального искусства. И снежные кристаллы слипаются, падают снежинками, накрывают Чикаго белым изобилием, дюйм за дюймом…»

He wondered whether home was a thing that happened to a place after a while, or if it was something that you found in the end, if you simply walked and waited and willed it long enough.

Они подошли к мини-вэну. Чернобог похлопал Тень по плечу. – Не беспокойся, – с мрачным утешением сказал он. – Никто тебя не убьет. Никто, кроме меня.

– Я жив, – сказал Тень. – Я не умер. Помнишь? – Ты не мертв, – отозвалась она. – Но и в том, что ты жив, я не уверена. <...> – Я не мертв. – Может быть, и нет, – отозвалась она. – Но ты уверен, что жив? – Посмотри на меня. – Это не ответ, – сказала его мертвая жена. – Когда будешь жив, сам поймешь.

Вот она, сущность Америки: всегда надо дать людям предлог, чтобы те приходили и поклонялись.

Трудно быть более голым, чем это вскрытое тело.

- Когда сам мертв, людей убивать намного легче, - пояснила она. - Я хочу сказать, ну что в этом такого? Уже нет особых предрассудков.

Если правда скучна, мы печатаем сказку.

Я верю, что наше будущее - это рок-н-ролл, что будущего нет вообще, и что в один прекрасный день вернется Великая Белая Бизониха и наподдаст всем по жопе.