Цитаты из книги Кровь богов

Его зеленая ночнушка была широко распахнута, а голая задница блестела под палящим зноем красная как рак. — Это вызовет болезненный солнечный ожог, – сухо прокомментировал Бладклоу.

Значит, здесь и закончится моя жизнь, и я навсегда останусь небольшим полдником, скормленным монстру собственной матерью. Едва ли ситуация могла быть хуже. Я сглотнула слизь, кашляла и ругалась одновременно, страстно желая стать хотя бы сильной болью в животе этого монстра. Да, хотелось бы, чтобы у него был незабываемый понос, который продлится несколько дней. Да, я знаю, что это довольно идиотское последнее желание, но так моя жизнь хотя бы что-то значила.

Один из псов тут же поспешил ко мне на помощь и подтолкнул меня носом вверх. При этом он дольше положенного нюхал мой зад. Я мрачно посмотрела на него, а он засиял от счастья.

— А я-то думаю, почему здесь так воняет сволочью!

Она все-таки моя мама. Хоть она и не показывала этого, я была уверена, что она любит меня. Где-то глубоко в душе, очень, очень глубоко. Суперглубоко.

Это конец. Я в заднице. Я отброшу коньки, склею ласты, откину копыта, окочурусь.

Он жил, должно быть, несколько тысяч лет назад. Он был уже давно просроченной колбасой.

Почти все свое время в Аваддоне, и единственные мужчины, с которыми я общаюсь, – мои братья. А они часто наталкивают меня на мысли о том, что лучше мне стать лесбиянкой.

К сожалению, он был сыном Аида, а также гораздо более опытным бойцом подушечных войск, чем я, поэтому в конечном итоге мы превратились в катающуюся по полу кучу из рук и ног.

Если спросить его о значении татуировки, он рассказывал своим слушателям, – как правило, женщинам, – слезливую историю о чистоте души и благоговении перед богами. В действительности он был очень пьян в тот вечер, и ему повезло, что он ткнул пальцем в картинку с солнцем, а не с бабочкой. Я была единственной, кто знал, что все два часа он хныкал, как маленькая девочка, и в конце его стошнило на себя.

— Именно так! – выплюнул он мне в лицо. В своих мыслях я начала хныкать, но в жизни я продолжала сердито на него пялиться. Ух ты, моя собственная тупость иногда удивляла даже меня.

— Это телефон Аида, просто Аида. К сожалению, в данный момент я мучаю потерянные души. Не оставляйте мне никаких новостей, ведь я очень занятой бог и у меня нет времени говорить с каждым человеком.

— Не сдавайся, потом будет проще, – заверила я парня, который без лишних слов закатил глаза и упал в обморок. Ага, значит, он еще и королева драмы.

— Я проклят и обречен на вечное голодание, на вечную усталость. Вечную жажду. Я монстр.
Я грустно улыбнулась и убрала локон с его лба.
— Какое счастье, что я питаю слабость к монстрам.
Он сделал глубокий вдох.
— Это, честно говоря, не свидетельствует о твоем душевном здоровье.
— Я богиня хаоса! Мне позволительно быть сумасшедшей.

— Он правда ревнует? – прошептала я О на ухо. Она захихикала:
— Ко всем и каждому!
— Я вообще-то вас слышу.
— Я просто говорю ей все как есть, милашка! – пропела О, оборачивая свое боа вокруг шеи.
— Сейчас я тебе зарплату урежу! – последовал ответный удар от Пиаса.
— Мы получаем зарплату? – Мутные глаза О озорно блеснули.
— Уже нет!
— А у вас тут, внизу, что, есть деньги? – заинтересованно спросила я.

Я оказалась погребенной под горой мышц и перьев.
— Ой, принцесса! Ты представить не можешь, как долго я тебя искал! Этот проклятый Олимп просто огромный. Я был… Я и понятия не имею, где я был, но это было ужасно!
— Он был в салоне красоты, – сухо прокомментировала Даймонд. – В отделе депиляции.

— Надо бы тебе хоть разок отправить дочь в спортзал! – крикнул Зевс Афродите, клюшка которой была розовой. Ее брови поднялись:
— Я сомневаюсь в том, что Ворриор, с ее способностью впутываться в истории, стоит набирать еще больше мышечной силы.

Любовь несёт за собой разрушение

Он протянул мне чашку с надписью «По утрам я божественная сучка».

— Любовь – это иллюзия, дитя!