Отзывы о книге Отверженные. Том II

На такую книгу очень сложно писать рецензию, и я не стану этого делать. Перечислю лишь то, что в романе Гюго зацепило больше всего: образ Жана Вальжана (какой внутренней силы Человек!), диньский епископ, мастерски выписанные глубокие переживания героев, духовное возрождение, благородство души, самопожертвование, неблагодарность детей (Козетты и Мариуса, в частности) - я просто кипела от возмущения, когда читала те несколько глав, где они отказались от Вальжана; то, что наглядное крушение твоих идеалов и принципов, за которые цеплялся всю жизнь, может привести к слому личности (Жавер); несправедливость и жестокость общества (Фантина - мне плакать хотелось от ее истории!); веселая мудрость "взрослого малыша" Гавроша; прекрасные описания Парижа - их создал человек, влюбленный в этот город, это чувствуется.

Полбалла я сбавила за чудовищные длинноты, эти многочисленные отступления, которые, хоть и делают роман полнозвучной эпопеей-картиной нравов Парижа, но так затрудняют чтение! Объем романа и правда пугает - кто знает, выделила бы я на него время, если бы не зарубежка?.. Еще полбалла - за обилие политики. Я понимаю, что эпоху острых социальных потрясений иначе не описать. Но, боже мой, как это затрудняло чтение лично мне - все эти политические кружки, бесконечные рассуждения их участников, споры, роялисты, бонапартисты!.. Только на баррикадах Шанврери я оживилась, потому что в этой политической борьбе, в отличие от разговоров, есть жизнь.

Смерть Жана Вальжана... это как конец какой-то эпохи. Было понятно, что никто не живет вечно, и все истории, все книги когда-то заканчиваются. Но все же так грустно, что этот человек - такой сильный, стойкий, самоотверженный - ушел из жизни, испытав так мало счастья - гораздо меньше, чем заслуживал. И потому стихи, звучащие на последней странице особенно проникают в душу своей искренностью, простотой, непоправимостью. Он жил... Он умер... Все так просто - и так убийственно сложно для понимания. Два слова, две вехи - а между ними, в этих многоточиях - целая жизнь, полная горя, страданий, тревоги и редких, таких коротких проблесков радости. А теперь он спит...

Он спит. Хоть был судьбой жестокою гоним, Он жил. Но, ангелом покинутый своим, Он умер. Смерть пришла так просто в свой черед, Как наступает ночь, едва лишь день уйдет.

Великая книга! Гениальная книга! Книга, западающая вам в душу надолго, вклинивающаяся, врастающая в ваше сердце и прочно оседающая там! Читая это произведение, я постоянно находилась под впечатлением: от поступков героев, от виртуозности стиля и речи Гюго, от мельчайших фраз и многогранных описаний. Я не устаю поражаться глубиной каждого высказывания, каждой отдельно взятой мысли автора. Эта книга заключает в себе весь спектр эмоций: восхищение, гнев, радость, волнение, печаль...Гюго ставит своих персонажей в самые непредсказуемые положения и ситуации, самым невероятным образом переплетает их судьбы, отчего чтение все больше начинает захватывать. Перед вами все стороны человеческой натуры: от самой низкой подлости и эгоизма до самой возвышенной любви и самопожертвования. Вы соприкоснетесь с величайшей добротой и храбростью, увидите, насколько темными могут быть чужие помыслы и насколько черны могут быть души, до какой степени можно быть верным долгу, и как сильно способен любить человек. Гюго с необыкновенной полнотой раскрывает перед нами все образы романа. Жан Вальжан - человек, как мне кажется, с большой буквы, сумевший остаться человеком и победить в себе ненависть и гнев, пройдя через невероятное количество бед, трудностей и несправедливостей, выпавших ему на долю. Его натура в своей доброте и самопожертвовании во всем льется через край: будь то защита Козетты или спасение Мариуса- мы не видим границ широты его души. Вы словно сами переживаете все терзания и сомнения, что мучают Жана Вальжана в ночь перед судом, вы проживаете это вместе с ним, сами сопровождаете его в извилистом пути через подземелья Парижа и т. д. Гюго, несомненно, гениально сталкивает Жавера и Жана Вальжана- эта непрестанная погоня одного за другим, напряжение, повисающее при каждом появлении Жавера, и столь достойное, хотя и печальное разрешение этого противостояния, где каждый из них проявил себя, как истинный мужчина. Посредством красочного слога автора мы буквально проникаем в душу полицейского Жавера, понимаем, что им движет и почему он не может поступить иначе. Конечно, если рассматривать каждого персонажа отдельно, конца и края не будет видно, со своей стороны лишь обобщу и скажу, что вы не пожалеете, если проникнетесь искренней любовью Мариуса и Козетты, которую Гюго-романтик представлял, как нечто ангельское и чистое, состраданием к Фантине, восхищением к маленькому и бесстрашному Гаврошу, уважением к отваге и самоотверженности Анжольраса. Это произведение заставляет вас расщедриться на огромное количество эмоций, даже если вы этого и не ждете. Виктор Гюго и его "Отверженные" - это не просто писатель и книга, это целый гениально созданный континент мыслей и чувств, простирающийся далеко за пределы бумажных страниц.

Аннотация: бывший каторжник попадает к священнику, который своей добротой его меняет. Тема. Логично из названия, что эта книга про отверженных. Она про людей, что были отвергнуты обществом, страной, родителями, государством, самой жизнью. Но даже при таких обстоятельствах важно оставаться человеком. Даже если «каторга создаёт каторжников», можно быть Достоевским, который изменился, но не озлобился на весь мир. И пусть конкретно в твоём мире не существует кармы, но совесть-то есть какая-никакая.

Персонажи. Персонажи тут невероятно запоминающиеся. Жан Вальжан, который проходит двойную трансформацию от обычного крестьянина в нужде до каторжника, рецидивиста, а впоследствии до чуть ли не святого. Фантина хоть и не изменяется, но это крайне яркий образ. На что готова пойти мать ради собственного ребёнка. Что уже не скажешь о демонах Тенардье, которые до самого конца мыслят исключительно собственной выгодой. Козетта сначала вызывает сочувствие, а после взросления как-то тускнеет её образ. Как будто она просто становится функцией, а не живым персонажем. Мариус также преображается, но мне он не близок, потому что он мыслит больше сердцем, эмоциями, редко прислушиваясь к разуму. Жавер — противопоставление той силе морали, что не обрывается всю книгу. Закон тоже придумал человек, поэтому он не может быть истиной в последней инстанции. Каждый человек особенный, каждый случай уникален. Жильнорман. Мой любимый персонаж. Меня очень забавляло и в то же время было близко, как у него внутри бушует настоящая буря эмоций и любви, но из его рта вылетают одни лишь глупости. Сколько таких стариков можно встретить, которые хоть и любят, которым что-то нравится, а они продолжают ворчать по привычке.

Идея. Думаю, главная идея заключена в третьей цитате, приведённой ниже. Это как цитата английского юриста Уильяма Блэкстоуна: «Лучше, чтобы десять виновных скрылись, чем чтобы пострадал один невинный». Жан Вальжан хоть и не невинный, но уж точно искупившийся.

Текст. Читать было интересно и легко. Времени свободного выдалось немного, но эти 700 страниц я глотал по 100 за раз, хоть иногда и становилось тяжеловато на ответвлённых рассуждениях и описаниях Ватерлоо, например.

Свою актуальность книга сама заявляет в самом предисловии. Мы ещё как род людской не стали намного лучше, у нас всё ещё те же проблемы, что были в прошлом. Поэтому «Отверженные» важны по сей день.

Кажется, над этой книгой я пролил больше слёз, чем над какой бы то ни было другой. Она попала мне в самую душу, хоть и немного иначе, чем «Чёрный обелиск», который тоже мне безумно понравился. Как говорят, хорошая книга ждёт своего часа у каждого читателя. И у меня этот час настал.

Люди удручённые не оглядываются. Они только сознают, что злая судьба преследует их

Униженный человек особенно сильно чувствует потребность в уважении

На небе больше радуются одному раскаявшемуся грешнику, чем ста праведникам

Она работала, чтобы жить. Потом, тоже для того, чтобы жить — потому что и у сердца есть свой голод, — она полюбила

Никто так не следит за поступками других, как те люди, которых это менее всего касается

Жавер вынес, не сморгнув, удар прямо в грудь, как русский солдат встречает неприятельский огонь

Перелезть через ограду, сломать ветку, украсть яблоки — это для ребёнка шалость, для взрослого проступок, для каторжника — преступление, грабёж охраняемого имущества

Каторга создаёт каторжников. Запомните это. До каторги я был бедным крестьянином, мало развитым, почти идиотом, — каторга меня переродила. Я был тупым человеком, а стал злым, был чурбаном, а превратился в горящую головню. Впоследствии меня спасли снисходительность и доброта, подобно тому, как раньше погубила строгость

Страх пронизывал всё её существо; страх заставлял её прижимать локти к бедрам, прятать пятки под юбку, стараться занять как можно меньше места, дышать как можно тише; страх сделался привычкой её тела. В самой глубине её зрачка отражался ужас

Эпонина и Азельма не смотрели на Козетту. Она была для них чем-то вроде собачонки. Этим трём девочкам ещё не было всем вместе и двадцати четырёх лет, а они уже представляли собою в миниатюре всё человеческое общество: с одной стороны зависть, с другой — презрение

Грубые характеры имеют одну общую черту с характерами наивными: и те и другие способны на резкие переходы от одной крайности к другой

Эти ангелочки — настоящие бесенята

Радость, доставляемая нами другим, прекрасна тем, что она не бледнеет, как всякое другое отражение, но возвращается к нам ещё более яркой

Парижский тип проявляется ярче всего в предместьях. Там — его настоящая физиономия. Там народ работает и страдает, а страданье и труд — это весь человек

Истинная любовь светла, как заря, и молчалива, как могила

В душе он трепетал от восторга, нежные слова переполняли его грудь. Наконец вся эта любовь прорвалась наружу и, в силу свойственного его натуре духа противоречия, выразилась в грубости

Нищета ребёнка трогает мать, нищета молодого человека трогает девушку; нищета старика не беспокоит никого. Это горе самое безотрадное из всех

Увы! самое страшное из человеческих испытаний — скажем прямо: единственное испытание — это утрата любимого существа

Такова юность: она быстро осушает заплаканные глаза; она не признаёт горя и отталкивает его от себя. Юность — это улыбка будущего перед неизвестным, которое таится в ней самой. Ей так естественно быть счастливой. Кажется, что даже воздух, которым она дышит, полон надежд

Когда любишь, как тигр, то нет ничего удивительного, что и сражаешься, как лев

— Есть люди, которые соблюдают правила чести точь-в-точь так, как учёные наблюдают небесные светила, — издали

Смерть тоже своего рода помилование

Безмолвные слёзы — самые ужасные слёзы

— Умереть — это ничего… ужасно не жить…

Если первый том Отверженных был путешествием через страдание и искупление, то второй — это вихрь, который невозможно остановить. Я буквально пролетела через него, не в силах оторваться, и с каждой страницей всё больше осознавала: эта книга — не просто великая. Это моя книга. Здесь повествование становится ещё более динамичным, герои раскрываются в полной мере, и читатель наконец оказывается в самом центре событий. Париж охвачен предчувствием перемен, улицы наполнены шёпотом революции, судьбы людей пересекаются и сплетаются в узор, который невозможно предсказать. Каждый персонаж, даже второстепенный, словно оживает, а уличные баррикады становятся не просто декорациями, а местом, где рождается история. Но самое сильное впечатление оставляют, конечно, герои. Вальжан — уже не тот человек, каким мы его знали в начале. Его внутренняя борьба выходит на новый уровень, и его решения вызывают восторг, тревогу и восхищение одновременно. Козетта из несчастного ребёнка превращается в юную девушку, которой суждено стать символом света среди мрака. Мариус — мечтатель, идеалист, порой раздражающий, но неизменно вызывающий сочувствие. И, конечно, Гаврош — маленький герой, в котором больше храбрости, чем во многих взрослых. Его сцены разбивают сердце, но именно в них кроется та истина, которую Гюго хочет донести: даже самые маленькие и забытые могут изменить мир. Второй том погружает в атмосферу Парижа так, что кажется, будто сам идёшь по булыжникам его улиц, слышишь шум толпы, ощущаешь тревожное предчувствие грядущего взрыва. Революция здесь не просто исторический фон — она живёт, дышит, врывается на страницы книги с такой силой, что невозможно остаться равнодушным. После прочтения не осталось никаких сомнений: Отверженные — моя любимая книга. Не просто книга, а переживание, которое останется со мной навсегда. 5 из 5, и если бы можно было больше, я бы поставила.

Хватит ли у меня слов, чтобы описать что-то великое в нескольких предложениях? Наверное, нет.

Для меня эта книга под названием "литры пролитых слёз". Действительно, ни один автор кроме Гюго не может вызвать во мне столько эмоций.

Есть чувства, которые абсолютно нельзя перевести на язык слов. Когда при прочтении ты испытываешь сострадание, безысходность, уважение, отвращение, надежду, одиночество, чувства долга и справедливости ты понимаешь, что только гениальный автор смог сотворить нечто подобное. Гюго в совершенстве владеет языком чувств, достаточно нескольких фраз и в груди становится больно. Трагизм во всем своём великолепии - так я могу описать романы Гюго.

Жан Вальжан это персонаж, подобный святому, принимает все удары судьбы с высоко поднятой головой. Кто знает, возможно, если бы священних не простил ему украденные подсвечники, он не стал бы на дорогу доброты, прощения и любви. Удивительно, как иногда один человек, своим добрым поступком, может навсегда изменить жизнь другого.

"Отверженные", однозначно, одна из лучших книг, лично для меня. В ней долг перед теми кого мы любим, стоит над собственным счастьем и благополучием. В ней жертвенность молодых и образованных умов во имя республики заставляет браться за оружие ради "завтра", которое для них никогда не наступит. В ней материнская любовь, которая для спасения ребёнка, готова отдать себя на бесчестие. В ней каторжник, который хочет просто жить, обречён на порицание и вечные гонения обществом.

Каждый найдет в ней над чем поразмышлять, а возможно и переосмыслить всю свою жизнь. Лучшее пособие по изучению французской культуры, истории и человека как он есть.

В произведении показана развёрнутая картина жизни низов французского общества времён великой революции. За основу взято несколько главных персонажей, судьбы которых переплетаются по мере прочтения. Здесь представлена вся человеческая жизнь: от несчастий одного ребенка – до гибели цивилизации; от терзаний влюблённого – до предсмертных мук умирающего. Это роман-эпопея и его масштаб выходит за грани судеб нескольких людей.

Сам Гюго писал этот роман более 30 лет и можно понять почему. Произведение многогранное, оно поднимает множество житейских и общественных проблем, которые актуальны и по сей день. Редкие диалоги поначалу сменяются повествованием исторических событий. С первых страниц сердце сжимается в тиски. Книга поучительна, местами очень трогательна и сентиментальна. Она потрясает, порой пугает, но никогда не оставляет равнодушным. Получилось настолько увлекательно, что невозможно было оторваться от чтения. Сюжет оказался гораздо сложнее и проникновеннее, чем я того ожидала.

Я не буду обманывать вас и говорить, что чтение дастся легко. Виктор Гюго пишет проникновенно, с легкой иронией, но большой любовью к персонажам. Он добавляет к сюжетной линии объёмные описания нюансов истории и устройства различных вещей, которые будут особенно трудны для восприятия. Он рассказывает нам о реальности, очень часто несправедливой к тем, кто этого не заслуживает.

«Отверженные» стоят того, чтобы быть прочитанными. Отныне книга одна из любимых.

Гениально! Этим словом я хотел начать свою рецензию. Действительно, гениально! Для меня это первое знакомство с Виктором Гюго. Я безумно рад, что оно началось с этого произведения. "Отверженные" - до мозга костей французское произведение. История и язык французского народа здесь повсюду. Это поначалу может отталкивать, но в конце концов заражает любовью. Рука, сама не пойми как, тянется к учебнику истории Франции. Желание погрузиться в историю - лишь симптом, зародившийся при виде Наполеона, революций и наконец баррикад, построенных во имя светлого будущего.

И хоть произведение хранит в себе много от не раз упомянутой выше страны, она - лишь почва. Почва для тех ростков, которые являются главными фигурантами книги. А кто они, герои написанные на страницах? Это непросто заметить, но каждый описанный в этой истории, по своей сути, - отверженный. Отверженный обществом, временем, да что там, отверженный жизнью. Мы не будем вешать терновый венок на свою голову и искать параллели, называть себя в неком смысле тоже отверженными. Да это бросается в глаза, но действительно вы страдалец?

Даже главный герой, которому придется пройти все круги ада, не вызывается называть себя "страдальцем". По его мнению, страдалец лишь один - и он изображен у вас на распятье. Куда только не забросит судьба нашего героя, он примерит много одежд и социальных статусов. Сразу приходит аналогия с Графом Монте-Кристо. Но не будем заострять внимание на аналогиях. Поговорим лучше о времени.

Мы находимся на заре великих перемен. Да, за окном начало 19-го века. Кто бы мог подумать, что нас занесет так далеко. На протяжении всего произведения мы будем наблюдать в основном тёмную сторону жизни в это время. Грязь, бедность и страдания. А также много исторических отступлений, в которых Гюго объясняет весьма досконально исторический контекст его декораций. Много героев, чьи судьбы переплетены толстыми нитками и проходят через всю книгу. Много сердец, горящих революционным пламенем. Много философских размышлений. Много любви. И много ненависти.

Это потрясающий роман. Действительно, лучшее, что я читал за последнее время. Всем рекомендую. Всем добра и мира!

Мне нравится записывать свои впечатления и ощущения о книги сразу же после того, как я перелистнула последнюю страничку. Это конечно никак не рецензия, а именно впечатления. И конечно Гюго меня покорил! Не знаю выбрала бы ли я эту книгу, если бы не книжный клуб. Скорее нет, чем да. Но это поистине шедевр, не хватает слов, чтобы описать как прекрасно и цельно построен сюжет, не хочется ничего добавить или убрать. Все в романе органично и стройно. Как автор искусно ведет нас по жизни героев, как раскрывает нам их характер, показывая слабости и ничего не утаивая. Я плакала, горевала, печалилась, негодовала, радовалась, восхищалась при чтении данной книги, как никогда раньше. Роман-эпопея! Роман, который тронул меня до глубины души!

В историко-литературной справке наткнулась на чудную историю о Достоевском, отбывавшем двухдневный арест за нарушение цензурных условий. Фёдор Михайлович вернулся отдохнувшим и повеселевшим. Ведь целых два дня он только и делал, что перечитывал "Отверженных" Гюго. "Хорошо, что меня засадили! А то разве у меня нашлось бы когда-нибудь время, чтобы возобновить давнишние чудесные впечатления от этого великого произведения?" Что меня покоробило в этой истории? ДВА ДНЯ! Мне понадобилось на сей труд пара месяцев (правда, и читала я с перерывами). Несмотря на то, что я была довольна прочитанным, мозг иногда требовал отвлечься от начинавшей надоедать истории. Хотя во времена Достоевского роман публиковался с купюрами...

Итак, не скажу много нового. Прочитав рецензии, поняла, что со многим согласна: в оценке и героев, и многословия Гюго. Мне чрезмерные отступления, мыслетворчество и риторика автора понравились. Я никогда не выписывала так много цитат, как здесь. Были сценки и живые, с юмором, и дидактические, и нравоучительные, и шокирующие. Я легко отделяла те позиции, с которыми не сходилась с автором, и они мне не мешали, не навязывались. Приняв во внимание, что читаешь шедевр романтизма, спокойно относишься и к банальностям, совпадениям, оторванной от реальности впечатлительности некоторых натур.

Да, мне тоже поначалу, привыкшей к быстрому развёртыванию конфликта, досаждали некоторые блуждания автора, но потом я поняла, что в них и заключена самая прелесть. Битву при Ватерлоо мне захотелось перечитать отдельно. Создать грандиозную, масштабную и вместе с тем грязную кровавую бойню? Это было талантливо, это заставляло чувствовать себя участником такого, по сути, бессмысленного сражения (что можно заявить о любом военном столкновении). Клоака и водостоки Парижа - это гениально, жутко, мерзко и притягательно. А побеги и преследования Жавером Жана Вальжана? "Поймает-не-поймает--поймает-не-поймает" захватывало похлеще современных детективов. Лингвистическая справка об арго - чудо.

Из героев привычно выделю Эпонину, Гавроша, епископа. Эпонину за максимальную приближенность к реальности, наверно. Девушка способна и на вполне привычные повседневные чувства вроде ревности, грубости, влюблённости, но и на самопожертвование, смелость, дерзость. Её борьба и противоречия выделяют её сильнее плакатной Козетты (уверена, в XIX веке подобные миловидные мордашки появлялись на каком-нибудь мыле или свинцовых белилах), которая просто блекнет и становится неинтересной. Ни одной умной мысли, порыва, чего-то отчаянного, что ли, - пусть даже глупости! - от Эфрази я не встретила (даже имя девчушка выбрала себе детское и смешное. Маленькая несмышлёная козочка вместо восточной пленительной Евразии). Да и разговорчики с этими жеманностями, кокетством и гримасами вызывали приступ тошноты ("Где вы набрались этой пошлости?!").

Мариус Козетте под стать: вялый и никчёмный. Не способен ни на личные серьёзные убеждения, ни на силу воли. И если мечтатели сами по себе вызывают какую-то симпатию, то тут целая претензия на великий ум, благородство, убеждения и прочие высокие слова. На деле лишь слова. Признаюсь, со времён Ирэн из "Форсайтов" меня давно никто так не бесил. Можно много что сказать, отмечу лишь особенно претивший мне момент (после него я даже вознамерилась написать фанфик, в ходе которого на парнишку постоянно разливали бы подливку трактирщики и гадили птички в Люксембургском саду).

Итак, Мариус по понятным причинам мог презирать Жана Вальжана, узнав о его прошлом (и автор это подчёркивает, дескать, полон предрассудков, юношеский максимализм). Логично, ведь он дитя своей эпохи и просто повторяет привычную околесицу, считая каторжника недостойным и презренным. Но блин! Этот самый молодой судейка (то есть адвокат) САМ вернулся с баррикад, где убил несколько человек, притом был там даже не из идейных соображений, а пришёл покончить с собой из-за несчастной любви. Вместо того чтобы просто подставиться под пули, обрёк на смерть других людей. По сути, он чудом сам избежал каторги. Обнаружь его полиция на баррикаде, Мариус бы уже стал галерником без Козетты и брачной ночи, ведь и он также нарушил французские законы. А убийство, на мой взгляд, точно не равно украденному хлебу. Интересно, как он сам себе объяснял это противоречие, или оно его вообще не парило? Учитывая, что он предлагал "похлопотать о помиловании" Вальжану, он действительно считал: раз тебя не судили по закону, ты чист. Но здесь не вяжется его переживание насчёт "убитого Жавера". В общем, у себя в глазу бревна он точно не видел. Об Эпонине, пожертвовавшей ради себя-никчёмыша, не переживал, об убитых солдатах не волновался - "Ой, ну вы чего? Молодость, счастье, любоф, - понять!! простить!!!"

Гаврош - оригинал, маленький весельчак. Я подпевала его песенкам, даже не зная мотивов. Его спонтанность, доброта и умение не дать себя в обиду просто покорили. Дети вообще - жемчужины у Гюго. Чувствуется трепет и любовь в их описании. Все симпатии на стороне этих маленьких человечков, пусть иногда избалованных и испорченных своими родителями. Гюго не различает детей. Поставить рядом наследника Вараввы и Ирода - так должны поступать все. Детство - это уже венец и святость.

Конечно, всё-таки обидно, что людям с по-настоящему высокими стремлениями, способными на настоящий подвиг, достался по итогу шиш с маслом. "Друзья Азбуки" мертвы, Эпонина мертва, Гаврош убит, даже Жан Вальжан и тот почил, правда, душевно умиротворённый (но как бы не заслуживший счастья на этой земле).

Запомнился мне по ходу романа и очень симпатичный епископ. К слову, я перешла к этому роману после Чак Паланик - Бойцовский клуб ! Поэтому читать описание мирной добродетельной жизни Мириэля, его домашних, добрых дел, спокойного и рассудительного священника после крови, мяса, мочи, грязи и аморальных упырей было просто отдохновением для глаз и души. Мне даже не нужно было дальнейшего сюжета. Казалось, напиши Гюго ещё тысячу страниц про приход епископа, его паству - я всё читала бы и читала.

История Фантины - наверно, вышла самой страшной. Девушка, лишившаяся всего даже не из-за предательства возлюбленного (на него она озлилась и забыла), но из-за неуместного любопытства кумушек-перечниц, сплетниц, которые чтут себя служителями добродетели, только бросая камни в чужие огороды. Отрезанные волосы, вырванные зубы, разлука с ребёнком... Ох, просто горе. И ей счастья не перепало. Но она и должна была воплотить собой тех униженных и обездоленных женщин, от которых отворачивается общество, через неё, как через призму, Гюго показал неприглядную сторону тех дамочек, которые только внешне выше таких фантин, но внутри гораздо порочнее и ничтожнее.

Были главы, которые можно было читать только с подстрочником: уверена, и коренные французы не всех исторических лиц вспомнят. Но, с другой стороны, полезно для общего развития. Так что эпические полотна необходимо периодически читать. Это полное погружение. Целый мир. Какая бы ни была классная книга, если она сильно меньшего объёма, то не создаст такого же эффекта! Уметь читать столь колоссальные книги - большое преимущество.