Цитаты из книги Отверженные. Том II

Мятеж-это своего рода смерч, при известной температуре внезапно образующийся в социальной атмосфере. Вращаясь, он поднимается, мчится, гремит, вырывает, стирает с лица земли, повергает в прах, разрушает, искореняет, увлекает за собой натуры возвышенные и жалкие, умы сильные и немощные, ствол дерева и соломинку.

Мгновения, в которые человек переживает века, столь властны над ним и столь восхитительны, что, посетив его, они заполняют все его сердца.

Бывают у человека такие минуты, когда в голове у него словно пылает адская печь.

Подозрения-те же морщины.

Сердечную пустоту не заткнёшь затычкой.

Мы не знаем болезней Древних цивилизаций, зато знаем недуги нашей.

Есть только один способ отказаться от Завтра: умереть.

Идеи не текут вспять, так же как и реки.

Подтачивающая изнутри болезнь не менее смертельна, чем удар грома.

Я не понимаю, как господь, отец людей, может мучить своих детей и внуков и слушать их воплей, не мучаясь сам.

Сколько не старайтесь, вы не уничтожите бессмертных останков человеческого сердца-любовь.

Сделать первый шаг ничего не стоит; лишь последний шаг труден.

Я люблю тебя — вот мой катехизис. Кто любит, тот благочестив.

Я знаю, у них отдельные молельни в церквах и они вступают в общину Пресвятой Девы; но, черт побери, все-таки красивый муж, славный парень, а через год толстенький белокурый малыш с аппетитными складочками на пухлых ножках, который весело сосет грудь, теребит ее своими розовыми лапками и улыбается, как светлая заря, — это гораздо лучше, чем торчать у вечерни со свечой и распевать Turris eburnea

«Ангел» — единственное слово, которое не может поблекнуть. Никакое другое слово не выдержало бы тех безжалостных повторений, к каким прибегают влюбленные.

Самоубийство, это таинственное насилие над неведомым, быть может, в какой-то мере убивающее душу

Любить красоту значит стремиться к свету.

С солнцем в волосах, с мечтами в душе, освещенная зарей и светившаяся любовью, Козетта невольно наклонилась и, едва осмеливаясь признаться, что думает о Мариусе, залюбовалась птичьим семейством, самцом и самочкой, матерью и птенцами, охваченная тем глубоким волнением, какое вызывает в чистой девушке вид гнезда.

По степени оскорбления узнают бога.

Он думал о «ней». Постепенно его думы, обернувшись упреками, перекинулись на него самого; он с горечью размышлял о своей лени, об этом параличе души, о тьме, которая все сильнее сгущалась перед ним, так что он уже не видел и солнца.