Отзывы о книге Ignorance

Хороший роман. Он мог бы быть даже и отличным. Мог бы, если бы не набивший оскомину чешский 1968 год, постоянно упоминаемый автором, -это раз, и не очень честная и далеко некрасивая подмена понятий: имея ввиду "социализм" огульно говорить "коммунизм" - это два. И это при том, что я ни в коей мере не защищаю те "советско-социалистические" времена (скорее наоборот), но сама идея коммунизма и все существовавшие варианты и попытки построения оного - совершенно разные всё таки вещи. Как-то все дружно вдруг словно забыли об этом. Не важно, что это больше утопия, но тем не менее, сама идея "коммунизма" (напоминаю, для тех, кто подзабыл) это ведь, по сути, тот же рай, только для атеистов (то есть такой атеистический рай)... Да. Так вот, во всем остальном роман весьма даже хорош. Есть здесь переплетённые линии (судьбы) героев и главных героев, "психологичность" ситуаций (правда и здесь пару раз мелькает у него как бы искусственные "переигрывания", но они не сильно критичны, скорее немного нудно-старательны). Самая главная же "хорошесть" романа выстреливает у автора в конце книги: психологически-понятийные сексуальные событийности, а также те ситуативности, которые подводят к ним, происходят в них и могут происходить/не происходить после... Поэтому и соответствующее, "открытое" окончание романа... Вот ведь в чем дело.

Тяжело далась мне эта книга, вроде и читать нечего, она маленькая по объему, читается легко, история развивается быстро, но тема книги - моя личная боль. В некотором роде, я тоже эмигрант. И каждый раз, возвращаясь на Родину, я задаю себе те же вопросы, которыми задавались герои книги. С каждым годом, я все больше отдаляюсь от той, прошлой жизни, в которой для меня, с каждым годом все меньше места. Со многими друзьями утеряна связь, со многими оборвется в ближайшем будущем, я вижу все это будто со стороны, как на рушащуюся, исчезающий участок земли, и воспринимаю это уже со спокойно-печальным принятием, ведь я сама выбрала для себя эту жизнь. И я ношу свою ностальгию по родному краю от отъезда к очередному возвращению, и даже, когда возвращаюсь, это тоже всего лишь "ностальгия — это страдание, причиненное неутолимой жаждой возвращения." Много в этой книге правильных рассуждений, много философии, много мудрости, много печали. Даже описание любви мужчины и женщины буквально просочено горьким привкусом печали, упущенных возможностей, боли, за ошибочно выбранный жизненный путь. Все так и есть. И от того тяжко читать, ибо правда глаза колет, особенно если пытаешься от нее сбежать, укрыться. Книга очень достойная, и я рада, что она внезапно вошла в мою жизнь, возможно не раз еще к ней вернусь, потому что она, как друг, который может быть рядом в трудную минуту и понимает всю глубину ностальгической печали по всему родному, оставленному в прошлом. А неведение - это то состояние, когда между близкими, родными людьми и эмигрантом пролегает пропасть, которую не преодолеть, которая тем шире, чем дольше эмигрант отсутствует. Хотя и часто возвращающийся растит свою пропасть, разве что медленнее, что можно сравнить с особо изощренными пытками.

Милан Кундера рассказывает в этом романе об эмиграции и о возвращении домой после эмиграции. Или даже скорее о том, возможно ли это возвращение.

Два героя эмигрировали из Чехии после событий 1968, 20 лет пробыли каждый в своей стране и встретились по дороге домой.

Ирена родом из Праги, провела эти 20 лет эмиграции во Франции. Она овдовела, вырастила детей, нашла себе мужчину с деньгами. В Прагу она особо возвращаться не хотела, она наезжает сюда временами из-за работы своего мужика. Мужику Прага ужасно нравится, и ей это по идее должно быть приятно, но ее коробит этот восторг туриста. Кундера тщательно препарирует ее ощущения. Он кстати тоже эмигрировал во Францию и начал вскоре писать по-французски (мое почтение!). 

Ирена проживает странные чувства. Она и рада видеть места своего детства и не рада в то же время. Она испытывает ностальгию, которую Кундера описывает как страдание неведения , ярче всего заключенного во фразе «Ты далеко, и я не знаю, что с тобой». 

Встреча с друзьями тоже прошла не очень удачно. Друзья не хотели особо слушать, как она жила во Франции, не захотели пить французского вина, которое она привезла. Стали пить привычное пиво. Здесь я полностью разделяю их выбор, никогда бы не выбрала кислое французское вино, если можно взять чешское пиво. «а впрочем, не является ли пиво, которому гости отдали предпочтение, святым напитком искренности? зельем, рассеивающим любое лицемерие, любую комедию хороших манер? побуждающим своих любителей всего лишь невинно мочиться, простодушно толстеть?» - спрашивает Кундера. 

Йозеф тоже не особо хотел приезжать в Чехию. Ему больше нравилось быть в Дании, оплакивать свою жену. Он отправился в чешскую провинцию, чтобы навестить брата и его семью.

Я заметила, что когда Милан Кудера пишет о Чехии, то действия обычно происходят либо в Праге, либо в каком-то маленьком городке без названия. И никогда в его прозе ни фигурирует его родной город Брно, второй крупный город после Праги и сердце Южной Моравии. Возможно ему до конца своей жизни было больно о нём писать. Но каждый раз, когда он говорит о каком-то чешском городке, я всегда представляю себе Брно. 

В общем Йозеф приехал в свой родной город, чтобы узнать, что у него со своей семьей больше нет ничего общего. Что они так долго не общались друг другом, чтобы не создавать лишних проблем оставшимся в Чехии, что стали друг другу чужими. В крупных вещах и по мелочам. Он увидел свои часы на руках брата, он сам оставил ему всю свое имущество, когда сбегал, но ему всё равно было больно. После смерти отца брат присвоил себе дом, но Йозеф думал больше о картине, которая осталась в его квартире, и которую потом забрал его отец, повесил в своем кабинете, а позже завещал эту картину своей невестке. Йозеф хотел забрать картину, но так и не решился заговорить об этом. 

Все было ему странно, и семья, и город, даже родной язык звучал для него странно. Был такой момент в тексте, когда брат говорит Йозефу: «слышал, ты там женился». «Да,» - отвечает тот и испытывает облегчение, что вопрос сформулирован именно таким образом, и Йозефу не нужно лгать, отвечая на него. Ведь если бы вопрос звучал как «ты женат?», ему пришлось бы или соврать или рассказать о смерти супруги. Ни того, ни другого ему делать не хотелось.

Йозеф с облегчением отправляется домой в Данию. Ирена пока остается в Праге, но и с ней ясно, что долго она там не пробудет. Милан Кундера тоже не вернулся, в Чехии  он оставался гостем. Потому что иногда домой возврата нет, как бы ни хотелось. А иногда и не очень-то хочется.

Милан Кундера безусловно мощный психолог. Причём психолог по всем статьям. Он отличнейшим образом разбирается как в мужской, так и в женской психологии, для него не составляет труда проникнуть вглубь осознанных и бессознательных пластов хоть молодого человека, хоть мужчины или женщины так называемого среднего возраста, и вместе с тем когда приходит пора что-то написать о зрелом, а то и пожилом человеке, то он делает это с лёгкостью и одновременно с устрашающей глубиной проникновения. Вообще когда читаешь строки и главы о том или ином персонаже, то кажется, что присутствуешь на своеобразном психологическом вскрытии — мастер психоанализа показывает и разбирает на составные части самые мелкие детали внутреннего мира героев этой книги.

Вместе с тем Кундера неплохо понимает социально-психологические нюансы и движения, и в особенности та глубина и та буквально попиксельная картинка такого социального явления, как эмиграция, рассмотрена им и продемонстрирована с громадным увеличением, когда уже самые мелкие крохи приобретают и вкус и цвет и запах и объём.

И построенный на слиянии и одновременно на пограничье, на стыке, на фронтире личного и социального роман, помимо своей злободневной остроты, написан таким великолепным литературным языком, что просто вносишь Милана Кундеру в списки своих любимых авторов и пополняешь свою коллекцию электронных книг старыми и новыми — нечитанными ещё произведениями Кундеры.

Если вы возвращались туда, где вас знали 20 лет назад, - эта книга для Вас. Если у вас есть близкие друзья, родственники или вы сами живёте в эмиграции, - эта книга для Вас. Если вы когда-либо задумывались о сущности и необходимости патриотизма в жизни отдельного человека, - эта книга для Вас. Эта книга насыщенна размышлениями, историческими параллелями и аллюзиями, как любая жизнь, как любая книга Милана Кундеры.

Кундера рассматривает возвращение к себе прошлому, встречи через 20 лет, когда тебя воспринимают как кого-то незнакомого тебе, кого-то, "жившего здесь под твоим именем", недоуменное разочарование от посещения мест, к которым вернулся, от встреч с некогда близкими и ставшими чужими людьми, когда выясняется вдруг, что «больной страдает ностальгической недостаточностью»:

Ничто в человеческой жизни не будет понято, если упорно пренебрегать первейшей из всех очевидностей: такой реальности, какой она была, когда она была, больше нет; восстановить ее невозможно.

Кундера рассматривает загадочную, непредсказуемую избирательность человеческой памяти, когда какие-то события, один из их участников несёт через всю жизнь, а у другого они начисто стёрты.

У него было чувство, будто он вновь открывает мир таким, каким его открыл бы мертвый, вставший спустя двадцать лет из могилы: отвыкнув ходить, он робко ступает по земле; он с трудом узнает мир, в котором жил, но непрестанно натыкается на следы своей жизни:.. он видит все и ничего не требует: мертвые робки.

Кундера рассматривает проблему эмиграции во всех ракурсах: ослабление ностальгии с годами, нежелание обоих сторон (отбывшей и оставшейся) играть в "комедии вежливости" - слышать и знать о жизни друг друга, неразрывные с этим взаимные обиды с годами перерастающие в пропасть, о расплате за "измену", о забвении даже близкими и цене за "прощение" соотечественниками в эпоху, когда стремительно меняются не только знакомые некогда лица, но ландшафт и пейзажи, но сама родная речь.

Мыслима ли нынче «Одиссея»? Уместна ли еще в нашу эпоху эпопея возвращения? Проснувшись поутру на побережье Итаки, смог ли бы Одиссей в экстазе услышать музыку Великого Возвращения, если бы старое оливковое дерево было срублено и ничего окрест он не мог узнать?

Героям Кундеры проще оправдать добровольную эмиграцию: они, в отличие от наших соотечественников, хлынувших на Запад после развала СССР в поисках кто реализации, кто "лучшей жизни", могли оправдаться тем, что бежали по политическим мотивам. Бегство же "наших" - огромную, болезненную тему, со всеми специфическими проблемами, возможно, кто-то ещё препарирует. Очень небольшой, очень эмоционально насыщенный и очень неотпускающий роман, уводящий в бездны собственных воспоминаний, ассоциаций и размышлений.

Все-таки Кундера удивительный зануда. Это надо умудриться взять за основу поразительно скучную простую историю и понапихать в нее такое количество всевозможных исторических и литературных аллюзий. Тут тебе и "Одиссея", и история Чехии от Царя гороха, и размышления о коммунистическом режиме, и шило, и мыло, и повидло. Двое уже немолодых и побитых жизнью героев Ирена и Йозеф встречаются почти случайно. В общем-то, их встреча – чистое недоразумение, и не нужна она, по большому счету, ни ей, ни ему. Гораздо больше они погружены в собственные воспоминания. Они думают не столько друг о друге, сколько предаются каким-то псевдофилософским размышлениям. Ну и стиль, понятное дело, фирменный, кундеровский: «Он продолжал смотреть на ее лоно, на это крохотное место, которое при восхитительной экономии пространства обеспечивает четыре важнейшие функции: возбуждать; совокупляться; рожать; мочиться. Он долго смотрел на это жалкое, отцветшее место, и его охватывала бесконечная, бесконечная печаль».

Иногда я приезжаю в город, в котором давно не живу. Это вроде бы моя родина, но давно уже не могу назвать ее своим домом. Так бывает: я брожу по дорогам, которые топтала все детство, и вроде бы все близко и знакомо, но не совсем. Это как осовремененная экранизация пьесы, которую я предпочитала в классическом варианте. Я уже не узнаю магазинов, не помню родную школу.. Она изменилась и внутри и снаружи. И даже дома я уже не всегда понимаю, где и какие вещи лежат. Слишком много времени прошло. В книге Кундеры ошибку совершает прежде всего окружение эмигрантов, уповая на Великое Возвращение уехавших. Я же так повела себя сама. Какое-то время пыталась вернуться, и мне потребовалось больше года, чтобы понять - в том городе нет для меня места. Друзья уехали или перестали быть друзьями, новые не заводились, прошлое начинало тяготить, а будущее звало уехать из города, бывшего для меня когда-то родным. Правда этой книги такова: дом перестает быть домом, если уехать оттуда надолго. Человек обрастет связями и новыми знакомствами, у него появляются какие-то ниточки, привязки к новому месту, могущему стать новым домом. Но главная причина не в этом. Просто город тоже не стоит на месте, он развивается и стареет, обрастает новыми зданиями и теряет старые. Жители его меняются, у них свои хлопоты и заботы. Но тот, кто планирует Великое Возвращение, жаждет вернуться именно в прошлое, в то, каким все было к моменту отъезда - и никогда не находит этого. Потому что прошлое осталось где-то далеко, десятки лет позади. И туда невозможно добраться. В этом трагедия Кундеровских героев. Они ищут то, что давно уже ушло и забыто. И показательно стремление Ирены воскресить отношения, которых не было, придумать (как это по-женски) целый мир с мужчиной, которые ее даже не вспомнил. Это тоже поиск канувшего в Лету прошлого. Конечно, стиль автора традиционен - сны, эротизм, рассуждения автора и мысли героев сплетаются в одно целое, и флер меланхолии. Ну а как иначе? В одну реку нельзя войти дважды не потому, что нельзя два раза успешно заняться одним и тем же делом, если пришлось первую попытку прервать, а потому что все меняется. И уже течение не то, и мы изменились, и река совсем не та, что была.

все годы своей эмиграции именно этот образ она хранила как эмблему утраченной родины: небольшие домики среди садов, что тянутся насколько хватает глаз по холмистой местности. Она чувствовала себя счастливой в Париже, счастливей, чем здесь, но только Прага приковывала ее к себе тайными узами красоты. И она вдруг осознает, как сильно любит этот город и каким болезненным на самом деле был ее отъезд.

Кундера препарировал тему ностальгии и возвращения. Здесь удачным штрихом заиграла история Одиссея. И вечная больная тема писателя о несчастной Чехии и злом Советском Союзе. И много боли, печали и минорных нот. Доля эротизма и запутанных отношений. И, конечно, иллюзии героев. Иллюзии о возвращении, о прошлом, об общих воспоминаниях и любви. Горечь льет со страниц ровным светом, эта горечь сродни разочарованию героев неудачности возвращения в ту страну, из которой вышел однажды, прикрыв плотно дверь, повесив замок на прошлое. Роман привлекает и отталкивает одновременно. Что за философствование вперемешку с тягучей меланхолией? Но они притягивают и дурманят. Буду ли я еще читать Кундеру? Полагаю, что да, ибо рассуждения Кундеры цепляют. И еще.. в очередной раз захотелось отправиться на прогулку по улицам Праги.

Современная Одиссея глазами чеха Кундеры (полная дежа вю и актуальная, словно человечество только и способно наступать на одни и те грабли на протяжении всей своей многовековой истории) - после печально известной Пражской весны 1968 года родную чешскую землю покидают (обособленно и в разных направлениях) Ирена и Йозеф, через 20 лет ветры перемен столкнут их вместе в одиссее возвращения, которое оказалось невозможно.

Земля, оставленная когда-то позади, перестала быть домом:

Перед тем как покинуть Данию, он представлял себе встречу со знакомыми местами, со своей прошлой жизнью и задавался вопросом: будет ли он взволнован? холоден? обрадован? подавлен? Ничего подобного. За годы его отсутствия незримая метла прошлась по всем пейзажам его молодости и стерла все, что было ему знакомо; встреча, которой он ожидал, не состоялась.

а 20 лет жизни, проведенных за границами государства, которое герои вынужденны были покинуть, стали неконвертируемой валютой, никому не нужными (здесь) воспоминаниями, бедами и победами. Человеческая память - несовершенный инструмент, реконструирующий иллюзии и опирающийся при этом на ложные/искаженные/полупридуманные "факты"

Никогда не перестанут критиковать тех, кто искажает прошлое, переписывает его, фальсифицирует его, преувеличивает значение одного события, замалчивая другое; эта критика правильна (она и не может быть иной), но она не столь значима, если ее не предваряет критика более элементарная: критика человеческой памяти как таковой. Ибо, в самом деле, что ей, бедной, подвластно в действительности? Она способна удержать из прошлого всего лишь ничтожно малую частицу, и никому не дано знать, почему именно эту, а не другую, поскольку у каждого из нас этот выбор совершается таинственным образом вне нашей воли и наших интересов. Ничто в человеческой жизни не будет понято, если упорно пренебрегать первейшей из всех очевидностей: такой реальности, какой она была, когда она была, больше нет; восстановить ее невозможно.

Встреча не состоялась еще и потому, что встречаться собственно некому - люди не интересуются друг другом, и это нормально. Неведение и равнодушие окутывают человеческие фигурки испокон веку, когда, на короткий миг, пелена спадает и глазам предстает реальность этого обыденного факта, ошеломленное сознание стремиться поскорее вернуться в уютную нишу привычного опыта и картины мира. Возвращение невозможно - ни в прошлую, несостоявшуюся любовь, ни в страну, которую хорошо еще если так, сохранят лишь скупые строки исторических книг. Прекрасный, меланхолический роман, насквозь пропитанный печалью и ностальгией (которые уже совсем скоро, в следующем поколении, вновь будут благополучно погребены неведением). Сe la vie.

И смех и грех, но наши отношения с Кундерой от тома к тому складываются, как у тех мышей, которые ели кактус. Вот и я, с одной стороны, морщусь и подавляю фэйспалмы, а с другой не могу не признать, что что-то во всем этом есть. Правда, для меня это "что-то" неизменно оставляет после прочтения мутноватый осадок с легким привкусом гнильцы, но... Но надо иногда для контраста и тренировки души читать что-то, что не можешь сразу понять и принять. Держит в тонусе, так сказать.

Возвращаясь от Кундеры в общем к Неведению в частности, не могу не отметить, что этот уже относительно поздний роман пришелся мне многократно больше по душе, нежели Невыносимая (вот уж точно что!) легкость бытия или Смешные любови, после которых я месяц не могла отделаться от гадливых мыслей. Роман написан изначально на французском, и, видимо, правда, что язык всегда обязывает. Может, конечно, французский здесь и вовсе не причем, но как-то мне Кундера в Неведении показался более собранным и отчетливым, что понравилось. Да и в целом строение и лексические средства романа вызвали на удивление приятные эмоции.

Что до сюжета - Кундера неизменен. Закрыв последнюю страницу, явственно ощущаешь, что тебя отхлестали по носу грязным бельем. Правда, в данном случае и не отхлестали, а скорее погладили, да и белье было вовсе не в фекалиях, а в яблочном повидле, но намного легче от этого почему-то не стало. Вроде пишет, пишет человек о судьбах страны, о каких-то больших и важных вещах, о душевном и вечном, ссылается к мифологии, истории, психологии... А сводит всеравно все это дело к, пардон, половому акту, как будто не желает и знать других способов кульминации романа. Ну епрст.

Вобщем мыши кололись, плакали, но кактус был вкусный.