Цитаты из книги Морфий

Письмо на бланке лежало на ночном столике в круге света от лампы, и рядом стояла спутница раздражительной бессонницы, с щетиной окурков, пепельница.

Как хорошо после тумана. Дома. Утес и море в золотой раме. Книги в шкафу.

Словом, это была цивилизация, Вавилон, Невский проспект. 

Кокаин – черт в склянке! 

Один раз я видел, как профессор делал операцию ущемленной грыжи. Он делал, а я сидел в амфитеатре. И только...

Давно уже отмечено умными людьми, что счастье - как здоровье: когда оно на лицо, его не замечаешь.

- Валят они, черти, на врачей, как на мертвых, а на нас, хирургов, в особенности. Подумайте сами: человек сто раз делает аппендицит, а на сто первый у него больной и помрет на столе. Что же, он его зарезал, что ли? - Обязательно скажут, что зарезал, - отозвался доктор Гинс. - И если это жена, то муж придет в клинику стулом в вас швырять, - уверенно подтвердил доктор Плонский и даже улыбнулся, и мы улыбнулись, хотя, по сути дела, очень мало смешного в швырянии стульями в клинике.

«Правы говорившие: написанное нельзя уничтожить ! Порвать, сжечь... От людей скрыть. Но от самого себя – никогда!»

Ночь течет, черна и молчалива. Где-то оголенный лес, за ним речка, холод, осень. Далеко, далеко взъерошенная буйная Москва. Мне ни до чего нет дела, мне ничего не нужно, и меня никуда не тянет.

...счастье - как здоровье: когда оно на лицо, его не замечаешь.

<... >Люди мне ненавистны во время воздержания. Я их боюсь. Во время эйфории я их всех люблю,но предпочитаю одиночество.

Все было хорошо. Все было отлично. И вот пропал из-за Пушкина, Александра Сергеевича, царствие ему небесное!

-Он умер? Убили вы его или только ранили? Яшвин ответил, улыбаясь своей странненькой улыбкой: -О, будьте покойны. Я убил. Поверьте моему хирургическому опыту.

Сны кошки мне неизвестны. Надо полагать,что она видела во сне собак, в может быть, людей. А это много страшнее.

Я машинально схватился за карман, но вспомнил, что он уже несколько лет пуст.

…Вы, беллетристы, драматурги в Париже, в Берлине, попробуйте! Попробуйте, потехи ради, написать что-нибудь хуже! Будьте вы так способны, как Куприн, Бунин или Горький, вам это не удастся. Рекорд побил я! В коллективном творчестве. Писали же втроем: я, помощник поверенного и голодуха. В 21-м году, в его начале…

Поэтесса пришла. Черный берет. Юбка на боку застегнута, и чулки винтом. Стихи принесла. Та, та, там, там. В сердце бьется динамо-снаряд. Та, та, там. Стишки – ничего. Мы их… того… как это… в концерте прочитаем. Глаза у поэтессы радостные. Ничего барышня. Но почему чулки не подвяжет?

Если человек не ездил на лошадях по глухим проселочным дорогам, то рассказывать мне ему об этом нечего: все равно он не поймет. А тому, кто ездил, и напоминать не хочу.