Отзывы о книге Солярис

Я ни на одну секунду не верил, что жидкий гигант, который уготовил в себе смерть сотням людей, к которому десятки лет вся моя раса безуспешно пыталась протянуть хотя бы ниточку понимания, что он, несущий меня бессознательно, как пылинку, будет взволнован трагедией двух людей. 

Но его действия преследовали какую-то цель. Правда, даже в этом я не был абсолютно уверен. Но уйти — значит зачеркнуть ту, пусть ничтожную, пусть существующую лишь в воображении возможность, которую несет в себе будущее. Так что же — годы среди мебели и вещей, которых мы вместе касались, в воздухе, еще хранящем ее дыхание? Во имя чего? Во имя надежды на ее возвращение? Надежды не было. Но во мне жило ожидание — последнее, что мне осталось. Какие свершения, насмешки, муки мне еще предстояли? Я ничего не знал, но по-прежнему верил, что еще не кончилось время жестоких чудес.

Есть книги — и есть книги.

Я читаю очень много, постоянно. Часто бывает так, что прочитав книгу, даже шедевральную, даже поразившую меня, я откладываю ее и моментально (я не шучу, могут пройти часы или даже минуты) берусь за следующую. У меня очень высокая скорость восприятия, и впечатления не мешаются в кучу, я очень быстро успеваю осмыслять и чувствовать.

Но иногда случаются такие книги, после которых взять другую сразу же кажется кощунством.

Многие из нас, кто родом из советского детства, так или иначе не миновали фильм Солярис, пусть мельком, пусть в бессознательном возрасте (я точно смотрела его с мамой, может, не раз, ничего не понимала, но кое-чем впечатлилась. Особенно сценой в невесомости). Многие в детстве и юности зачитывались Лемом, и кому-то покажется странным, что я открыла его для себя во взрослом возрасте. Однако же, все происходит ровно тогда, когда должно, и меня многие годы вело к тому, что я вижу, слышу и чувствую сейчас.

Итак, в последние дни 2022 года я почему-то зацепилась вниманием сначала за "Пикник на обочине" (прочитала второй или третий раз в жизни), потом пересмотрела Сталкера и с удивлением обнаружила, что иначе стала воспринимать Тарковского и, пожалуй, готова пересмотреть Солярис. Оттуда я закономерно пришла к книге. И утонула в ней.

Это лучшее из того, что случилось со мной в декабре в литературном плане.

Сначала мне было сложно, первые страниц двадцать я сокрушалась, что Лем, как и казался мне непростым в юности, так и кажется непростым сейчас. Но потом меня понесло в повествование, а потом Океан как будто заговорил внутри меня помимо авторских слов, я стала всем телом ощущать его дыхание, и мне стало казаться, что книга обступила меня, что все, что находится вокруг в реальном мире — предметы, звуки, свет — все это тоже вышло наружу из Соляриса, и я участвую в какой-то мистерии. Книга написана неспешно, и неспешность меня заворожила. И в то же время в ней достаточно неожиданных событий и резких поворотов. В ней много философских размышлений и разговоров о смыслах, но они не навевают скуку и не заставляют читателя в нетерпении листать страницы. Наоборот, каждое слово здесь на своем месте, будь то подробные описания явлений, формируемых Океаном, или диалоги о Космосе и человеке. Мне стало казаться, как будто я начинала читать книгу на незнакомом языке, а ближе к середине он становится мне все более понятным, чтобы стать в конце концов моим родным. Ритм книги стал созвучен биению моего сердца. Все последние страницы я читала, широко распахнув глаза, а потом долго плакала.

Автор пишет о том, что, казалось бы, не может быть доступно человеческому восприятию. Книг об инопланетянах немало (я сама сейчас дерзаю писать о контакте), и всякий раз писатели сталкиваются с вызовом: как описать иное, то, что за рамками привычного нам? Как не применять человеческие лекала к не-человеческому? В Солярисе перед автором стояла невероятная задача: показать чуждое и непонятное и показать читателю, как от чуждого и непонятного, будто от зеркала, отражается свое, казалось бы, знакомое. И тоже выглядит непонятным и непостижимым. Это книга о том, что люди дерзают изучать Космос и рвутся к контакту с иной цивилизацией в то время, когда их собственные душа и разум для них — потемки. И что мы, на самом деле, не стремимся познать Космос, а стремимся его захватить и заполнить человечным, привычным. У Соляриса герои романа сталкиваются с тем, что они не хотели бы знать и понимать о самих себе. И автор не дает однозначных ответов на многочисленные вопросы. Для чего в действительности приходили на станцию "гости"? Был ли это дар или проклятие? Что хочет Океан, может ли он вообще чего-то хотеть? Вопрос много, ответов нет, но читатель приходит к катарсису, у которого совершенно особенная природа. Он начинает смотреть внутрь себя самого и задавать вопросы самому себе. Что делает человека человеком? Что бы я сделал, оказавшись на станции? Какого гостя ожидать мне самому? И так далее.

Я понимаю, что пишу банальности, но я не знаю, как еще человеческими словами выразить пережитое потрясение. Помимо того, что пережил мой разум, моим чувствам тоже достался неизведанный спектр переживаний. Тоска по чему-то неведомому, бОльшему, чем привычное. Страх и горечь. И надежда, та, на которую нет права ни у героя книги, ни у меня, и которая все же остается в финале, вопреки всему.

Бывают книги, и бывают — книги.

Солярис останется для меня одним из произведений, который я бы хотела увидеть воплощенными в вечности. Да, я христианка и живу упованием на вечную жизнь в раю в общении с Богом. Иногда я читаю такие книги, которые будет являются личностью, у которых будто бы есть душа, о спасении которой хочется молиться. И мне хотелось бы собственными глазами увидеть Океан и хотелось бы заговорить с ним, услышать ответ и понять ВСЁ. Я хочу верить, что Бог творит разные миры, а в вечности мы сможем увидеть и постичь больше, чем пока отведено нам, в рамках несовершенной человеческой природы.

Dixi.

Еле продралась сквозь текст, несмотря на восхитительную идею - столкновения человека разумного со стихийной, хтонической силой. Почти что месть древних божеств христианской цивилизации с примесью ницшеанского "и если ты долго вглядываешься в бездну...". Если не хочешь покориться и улететь - окружим придуманным тобой же миром, населим его дорогими тебе существами, а коли ты перестанешь отличать действительность от снов - так нам того и нужно, так проще тебя постичь. Под конец было стойкое ощущение, что я утонула в разумном Океане и сейчас он мне показывает образы из подсознания (причем это не "перевод такой" - на языке оригинала абсолютно та же тяжелая вязкость).

Как глубоко может копнуть книга душу человека? Как далеко заплывет и утонет ли…там? Почему именно фантастическая история Лема вовсе не напоминает те, обычные ? Войны между галактическими мирами, магию, сверх способности? Не пытался ли каждый раз человек самоутвердиться за счет этих фантазий и не потому ли они кажутся такими однообразными? Здесь человек решил вести себя «как человек в не человеческой ситуации» и это что то изменило эту историю. Она однозначно меня задела , вернее не меня, что то во мне такое неосознанное откликнулось , а сознание просто услышало этот отклик. Абсолютно не хочу писать о проблемах, драматизме , героях, конфликтах и символах-здесь это теряет смысл, ибо есть что то выше этого. А весь этот классический литературный набор набор можно много где отыскать и потом вертеть со всех сторон как кубик-рубик. В книге есть запрос в ваше «бюро морали» и только вы знаете,хотите ли вы отвечать или нет. Одиночество, сумасшествие, мистика , боль, утраченное время, утраченные возможности и утраченные люди. Мир, что никогда не вернётся к нам, стоит ли нам за ним гнаться? Человеческая жизнь в социуме вовсе не так важна как казалось бы многим из нас. Стоит уйти от нее дальше чем соседний угол , как она блекнет и ссыпеться прахом подобно всему материальному в нашем мире. А главное Гг это хорошо понимает и мысль о возвращении его мучает.

Но у меня не было дома. Земля? Я думал об огромных, шумных, многолюдных городах, в которых я потеряюсь, исчезну, как могу исчезнуть, если бы не остановился и бросился в Океан, тяжело вздымающийся в темноте. Я утону в толпе. Буду неразговорчив, внимателен, и потому меня станут ценить в обществе, у меня появится много знакомых, даже приятелей, будут женщины, а может, только одна женщина.

Тут же выходят на первый план те вещи которых ты не замечал, или скорее не хотел заметить, они есть более важными для тебя и для твоей Вселенной. Вопрос сам в тебе о тебе, Человек.

Мы не ищем никого, кроме человека. Нам не нужны другие миры. Нам нужно наше отражение. Мы не знаем, что делать с другими мирами. С нас довольно и одного, мы и так в нем задыхаемся. Мы хотим найти свой собственный, идеализированный образ: планеты с цивилизациями, более совершенными, чем наша, или миры нашего нечто, чего мы не приемлем, перед чем защищаемся, а ведь с Земли привезли не только чистую добродетель, не только идеал героического Человека! Мы прилетели сюда такими, каковы мы есть на самом деле; а когда другая сторона показывает нам нашу реальную сущность, ту часть правды о нас, которую мы скрываем, мы никак не можем с этим смириться!

Конечно человек в этой книге не может совладасть с миром, он бессилен и океан словно не понимая этого возвышаеться над ним. Усталость и безысходность оставили свой дымящийся след в душах героев. Добро обречено на страдания и проигрыш, а на зло способны лишь сильные, и переступление грани освобождает. Словно слышу мысли того же Раскольникова о природе человеческой. И какая разница какого мнения придерживаеться автор , пусть он будет трижды велик и знаменит, не колышут ли нас волны лишь собственного океана внтури?

Шикарная идея о безграничном мыслящем океане, развитом до неподвластного человеческому пониманию уровня, захватившему целую планету. Солярис - это все и ничего, это целый непонятный мир и одна единственная клетка Вселенной. При встрече с подобным необъяснимым созданием надо помнить одно: когда ты что-то изучаешь - это что-то непроизвольно изучает тебя в ответ, своими методами, иногда достаточно пугающими. Я люблю такие произведения, когда откладывая книгу в сторону, на протяжении нескольких дней продолжаешь о ней думать и рассуждать. Погрузившись в произведение с головой, я будто стою на берегу перед бескрайним тихим океаном, нежно омывающим волнами прибрежные камни, и наслаждаюсь его шумом, легким морским бризом и запахом соли, воды и водорослей. Его бескрайность, величие и неизученность всегда меня завораживала. Но все выглядит несколько иначе, когда ты осознаешь, что и он смотрит на тебя в ответ... Я прочитал книгу еще месяц назад, но мысли о человеческой мелочности в глазах бесконечно окружающей нас неизвестности не покидают до сих пор.

Данная книга отражает компиляцию научных и религиозных теорий, игр разума через камерность в глобальном смысле. Тут читатель найдет рассуждения на тему: «теория Бога как ребенка», малого в великом, самосознания и отречения, а кроме того, рефлексию героев сопряженную с желанием получить прощение.

Потому интересным будет рассуждение на предмет вопроса основанного на анкетах (1887 и 1890) М. Пруста, которые во многом позволяют понять человека, грани его жизненного опыта, уровень культуры: «Представ перед Богом, что вы ему скажете?». На мой взгляд, такая постановка вопроса коварна, поскольку человек полон вопросов и заявлений, но что тут важно на самом деле, сказать что-либо, задать вопрос или предположить возможность предстать перед Богом?

Описанные Лемом ощущения Кельвина (ГГ) от созерцания Океана Соляриса, буквально пробирают до мурашек, поскольку он предстает перед ликом непостижимого разума, материи неограниченной формой, вездесущего в нигде – Бога, который, словно ребенок, взаимодействует с людьми путем игры, правила которой известны только ему одному, где важен исследовательский раж, а не эмпатия.

«Солярис» — книга, которую легко найти, трудно прочитать и невозможно забыть. Она как планета, о которой она рассказывает: кажется молчаливой, но под поверхностью у неё идёт бесконечная жизнь, густая, вязкая, непостижимая. Я читала её давно, и всё это время она как будто оставалась где-то рядом: не в сознании, но на фоне, как тихое гудение в глубине памяти. Недавно я решила перечитать и удивилась, насколько хорошо её помню. Это, наверное, знак того, что для меня она из тех книг, которые остаются навсегда.

История предельно минималистична и сдержанна (как я люблю): четверо мужчин (Кельвин, Гибарян, Снаут, Сарториус) живут на орбитальной станции над планетой Солярис. Планета уникальна: вся она — один живой океан, существо, разумное, но непостижимое. На протяжении десятилетий люди пытаются его изучать, строят теории, проводят эксперименты, но всё тщетно. Как говорит Снаут, один из участников экспедиции, земляне вовсе не ищут иного разума, они ищут отражение самих себя. «Мы не ищем никого, кроме людей. Не нужно нам других миров. Нам нужно зеркало». Эта фраза — ключ к роману. Лем показывает, что человек в своём стремлении к познанию ищет не понимания, а подтверждения собственной исключительности.

Когда океан, наконец, отвечает, он делает это по-своему, зеркально: извлекает из глубин человеческого подсознания то, что человек сам вытеснил, и придаёт этому форму. Каждому из членов экипажа он возвращает материализованную проекцию его тайной вины и боли. Для Криса Кельвина это его жена Хари, погибшая десять лет назад. Эта гостья не человек, не копия, а «материализованная проекция того, что относительно данного человека содержит наш мозг». Она — память, ставшая плотью, и в то же время укор памяти, её физическое обвинение.

Так книга превращается в размышление о границах реальности и самопознания. Где заканчивается сознание, если оно способно создавать жизнь? И способен ли человек вынести встречу с собой, если его внутренний мир вдруг становится внешним? Кельвин, пожалуй, самый гибкий из обитателей станции, и единственный, кто пытается принять своего гостя. Остальные замыкаются в себе, боятся, скрываются, сходят с ума, теряют способность к коммуникации. Даже когда очевидно, что перед ними нечто исключительное, они не могут рассказать об этом ни друг другу, ни Земле. Лем здесь безжалостен: человеческий язык, созданный для описания мира, оказывается бессилен перед непостижимым.

Эти люди не способны к общению ни между собой, ни со своими гостями, ни с океаном. Они прячут своих гостей друг от друга, врут руководству, не решаются описать происходящее. И это, пожалуй, самое точное изображение человеческого бессилия перед непонятным: не в том, что мы не можем объяснить, а в том, что не можем даже договориться о словах. Галлюцинации ли это? Материализация? Симптом? Ответ океана или отражение нашего собственного мозга? Всё равно. Даже если это просто сон — это сон, в котором человек остаётся один.

Именно поэтому конфликт Лема с режиссёрами Тарковским и позже Содербергом стал почти легендой. Эта байка давно живёт отдельно от книги, но в ней удивительным образом отражён сам смысл «Соляриса». Лем писал о познании и о разрыве между разумами, Содерберг говорит в своем фильме о любви, Тарковский увидел в истории метафору вины и искупления, и, в конце концов, любви к своему дому. И каждый оказался прав, потому что каждый, как и герои романа, увидел в океане своё зеркало. И, возможно, в этом есть лемовская ирония: никто не может рассказать «Солярис» иначе, чем через себя.

В фильме Тарковского особенно заметно это смещение акцентов. Если у Лема Кельвин остаётся на станции в ожидании, в одиночестве, перед лицом тайны, то у Тарковского он будто возвращается домой. Последняя сцена, где герой оказывается в доме отца на островке океана, превращает философскую трагедию в метафизическую притчу о прощении. Дом этот — не Земля, а её образ, подарок океана, сделанный в ответ на человеческое желание быть понятым. Тарковский, в отличие от Лема, дарит герою утешение. Он не спорит с автором, а, как океан, отвечает по-своему. «Солярис» живёт не только как текст, но и как феномен: он порождает отражения, интерпретации, переосмысления. Каждый новый читатель, зритель, режиссёр вступает с ним в контакт, и каждый выносит из этого контакта своё. Как и океан, роман не говорит напрямую; он только отражает.

В финале книги Кельвин говорит, что ищет ущербного бога - несовершенного, но способного к состраданию. Это, кажется, и есть суть книги: океан мог бы стать богом, но не стал. Он не понимает, что творит. У него психика ребёнка, выдвигает гипотезу Снаут (устами Снаута в принципе озвучены все основные идеи книги). Но, может быть, и у человечества тоже психика ребенка. «Солярис» — книга про невозможность понять другого. И про то, что даже встречаясь с самим собой, человек не узнаёт себя. В конце остаётся грусть, не о провале науки или несостоявшемся контакте, а о том, что никакое познание - ни рациональное, ни чувственное - не спасает от одиночества. Кельвин остаётся на станции, один, но всё ещё ждёт. Ждёт, может быть, не чуда, а просто возможности быть понятым.

«Солярис» будто тёплый и холодный одновременно, читаешь и чувствуешь, как внутри всё сжимается, но и проясняется. У него есть какая-то особенная тишина, не пустота, а именно тишина, в которой мысли звучат громче, чем слова. И что удивительно: чем больше проходит времени, тем больше «Солярис» кажется не фантастикой, а чем-то предельно человеческим. Каждый раз, когда к ней возвращаешься, она будто открывается заново - как океан, который никогда не даёт одного и того же отражения.

Крис Кельвин прибывает на космическую станцию планеты Солярис и обнаруживает, что его коллеги ведут себя странно: один всё больше отмалчивается или говорит загадками, второй не выходит из комнаты, третьего и вовсе нет. Позже выясняется, что третьего действительно нет, нет совсем - он покончил жизнь самоубийством. А ещё по коридорам ходят люди, которых на станции быть не должно, их там просто не может быть.

"Солярис" - произведение сложное, неоднозначное. Эдакая философская фантастика, не столько для развлекательного чтения, сколько для размышлений. А уж пищу для этих размышлений автор дает в полной мере. Взять хотя бы ключевую идею с разумным океаном. Очень напоминает ту же "Ложную слепоту", когда контактируя с внеземным разумом, люди ждали от него человеческих реакций, даже не понимая, что другая форма жизни может существовать по абсолютно другим принципам и законам. И как же это по-человечески: не получив нужных реакций, "потыкать палкой" (в данном случае - облучить рентгеном).

По итогу читатель получает больше вопросов, чем ответов, и, возможно, оно и к лучшему. "Солярис" - это тот тип романа, когда абсолютно однозначный финал излишне упростил бы сюжет, лишил его должной загадочности. При имеющемся же раскладе ты продолжаешь мысленно возвращаться к нему, обдумывать, предполагать. Автор намекнул, разложил подсказки, но собрать всё в единую картину должен сам читатель. Прослушано в форме аудиоспектакля - горячо рекомендую: профессиональные чтецы, отличные звуковые эффекты, безумно атмосферная фоновая музыка и эффект полного погружения)

Не нужно нам других миров. Нам нужно зеркало. Мы не знаем, что делать с иными мирами. Достаточно одного этого, и он-то нас уже угнетает.

Долго же я добиралась до написания этой рецензии. Всё пыталась собраться с мыслями и осознать чувства, разобрав всё по полочкам, после прочтения, но, кажется, к этому пониманию я не ближе исследователей Океана. Книга оказалась непростой, местами не то, чтобы затянутой, но скучноватой. Правда, это относится скорее к первой главе, нежели ко всему произведению. Такое вот довольно сухое и то ли заумное, то ли просто насыщенное формулировками, которые мне чужды, описание космоса, полета до станции не зацепило. И наверно не читай я эту книгу по игре, то забросила бы ещё на первых страницах, но повезло, что прочитать её всё же было необходимо, а также, что Кельвин оказался на станции. И вот с момента его встречи со Снаутом я нехило так заинтересовалась, что же происходит на этой станции, уж больно странно Снаут себя вёл, а уж чем дальше, тем становилось не только увлекательнее, но и страшнее. И страшно не из серии фильмов-ужастиков с этой нелепой кучей кровищи, никакого страха-то и не вызывающей, а в духе психологических триллеров, когда сидишь и нервно грызёшь ногти, затаив дыхание или отворачиваешься и вырубаешь фильм, потому что не выдерживаешь смотреть на то, что творят люди. Но всё же тут страшно по несколько иной причине, наверно немного из серии всё чуждое и непонятное пугает, а уж встречи исследователей с созданиями, сотворёнными Океаном по образу и подобию человека, взятого у каждого с уровня подсознания, самого скрытого и отделённого от всего остального потока, и вовсе жутковаты, даже если эти создания не хотят причинить зла. Само их существование, похожее и одновременно не похожее на человека пугает до чертиков. Всю книгу я пыталась понять, что нужно Океану? Чем он руководствовался, когда сотворил их? Было ли это из желания ударить побольнее, разбередив раны, вытащив наружу то, в чем человек чувствовал свою вину и ужасно сожалел или он просто подбирал то существо, которое для человека было ближе всего и в чьем облике мог бы поговорить с ним? И до конца я так и не определилась в его мотивах, хотя всё же соглашусь со Снаутом, не думаю, что он хотел задеть и тем самым убить, потому что если бы у него действительно было подобное желание, то он легко бы добился поставленной цели. А сами люди, пытающиеся наладить контакт с Океаном, возомнившие себя венцом всего, ведь они кажутся не больше мухи рядом с ним, и это не только в физическом плане, но и в умственном, ведь он слишком далеко вперёд продвинулся для их понимания, оттого и был пугающим. И некая ирония в том, что они хотели изучить его, не получив ровным счётом никаких важных данных, кроме тех, что касаются внешней атрибутики, тогда как он изучил людей лучше, чем кто-либо мог, даже сам человек, докопавшись до того, что творится у него в подсознании, о чем человек мог и не догадываться, в самую суть копнул. И наверно это было самым страшным, тем, с чем не каждый мог справиться.

Прилетели сюда такие, какие есть в действительности, и когда другая сторона показывает нам эту действительность — не можем с этим примириться.

Книга оставила после себя неоднозначные ощущения и поток хаотичных мыслей, а ещё несколько открытый финал заставляет повторять одни и те же вопросы, но наверно никто на них и не даст ответов, ведь контакт с Океаном так и не был налажен.

Не буду оригинальной и повторюсь: фантастика не относится к моим любимым литературным жанрам, но я стараюсь выходить из зоны комфорта и погружать себя в то, что заставляет думать и анализировать. Пусть этот процесс непрост, а порой даже мучителен, но, вспоминая мою любимую Агату Кристи, скажу — «серые клеточки» должны шуршать, чтобы не было застоя дум и мыслей. Об этом романе известного польского писателя я слышала столько раз, что мне начало казаться, будто он преследует меня, вынуждая обратиться к творчеству автора. И вот наконец-то эта долгожданная встреча случилась — мое знакомство со Станиславом Лемом началось с его культового романа «Солярис». И если для мировой литературы это произведение стало определяющим и выдающимся, то для меня лично оно оказалось ярким подтверждением того, что я и фантастика совершенно несовместимые вещи. Это тот редкий случай, когда «не то пальто» — выражение, которое не означает в данном контексте ничего, ведь здесь «не то» буквально всё.

Как вы можете понять океан, если не в состоянии понять друг друга?

Сложный и многослойный роман с тонким шлейфом философской притчи. Кажется, автор только использует фантастическую оболочку своего выдающегося произведения, чтобы поднять другие, гораздо более глубокие и вечные темы. Используя загадочную сущность — Океан, писатель материализует перед своими героями все их тайные страхи и заставляет заново переживать мучительные моменты собственной вины. Психолог Крис Кельвин прибывает на космическую станцию, похожую на серебристого кита, чтобы изучать планету Солярис, практически полностью покрытую Океаном, состоящим из странной субстанции — протоплазмы, способной принимать форму замысловатых сооружений. Первая же ночь, проведенная здесь, приносит ему неожиданную встречу с женой, погибшей более десяти лет назад. В ее смерти главный герой винит себя, но теперь, обретя ее снова, он не знает, что делать — ведь любимая женщина существует только в этой реальности. И действительно ли это его Хари, а не нечто, созданное чуждым разумом?

Мы не ищем никого, кроме человека. Нам не нужны другие миры. Нам нужно наше отражение. Мы не знаем, что делать с другими мирами.

В истории, рассказанной Лемом, есть и другие герои со своими душевными травмами, но по-настоящему меня зацепила именно история Хари и Кельвина — возникло непреодолимое желание разобраться в этом мучительном круговороте страданий, скрытых в глубине человеческой души. Ведь посыл автора заключается не просто в том, что и вторая попытка быть вместе для героев окончилась ничем: Хари снова ушла от Кельвина в небытие. Не сумев смириться с ситуацией и с тем, какие мучения приносит мужу, она решилась на акт самопожертвования. С помощью аннигилятора, созданного Сарториусом, на этот раз она исчезает навсегда, и это становится некой точкой невозврата и для других фантомов.

Я не сошел с ума. Последняя надежда исчезла. Я выключил передатчик, допил бульон из термоса и пошел спать.

Столь много смыслов заложил в свой роман автор, что уловить все просто невозможно. И мне, думаю, не удалось, но некоторые я все-таки сумела поймать и осознать. Все неизведанное всегда привлекательно, но что оно несет — добро или зло? Океан словно полноценный участник романа, но чего в его поступках было больше: искренней попытки вернуть героям утраченное и дать еще один шанс или искусной насмешки и желания причинить как можно более болезненные страдания? Снаут считает, что субстанция не желала никому зла, она просто не понимает всех тонкостей человеческой души. Тем, как развивались события, и, самое главное, своим финалом, полным горькой безысходности, Лем убедительно и наглядно показывает, как далеки люди от понимания столь высоких материй. Тайны Вселенной все еще для нас закрытая книга, которая хоть иногда и приоткрывает свою завесу, но интерпретировать увиденное правильно мы еще не способны. «Солярис» дался мне тяжело, но это был хороший и нужный читательский опыт. При всей чуждой мне тематике произведения писатель заставил меня сопереживать во время чтения и шевелить «серыми клеточками» после — в отчаянной попытке разобраться в этом богатом на символизм и различные интерпретации материале.

Я ничего не знал, но по-прежнему верил, что еще не кончилось время жестоких чудес...