Цитаты из книги Сказка жизни

– В шесть часов вставать? Да что вы, с ума сошли, что ли? Этак можно себе нервы вконец истрепать!

В немецком курорте русскому человеку неуютно.

Во-первых, раз двенадцать – пятнадцать в день вся прислуга здоровается. Нервного человека эта система доводит до конвульсий. После шестьдесят пятого гутентага редкий организм оправляется.

Но ведь это опять такое дело, что кто животных не любит, тому слушать неинтересно, а кто любит, тому самому хочется про любимое существо рассказать, какая, мол, у меня кошечка нежная, и какая собачка преданная, и какая курица догадливая.

— Дорогая моя! Можно вас поцеловать? — Ну конечно, можно! Давайте целоваться — нам легче станет.

После генеральной репетиции подошла ко мне одна из актрис, молоденькая, взволнованная... — Простите, пожалуйста... ведь вы автор этой пьески? — Я. — Пожалуйста, не подумайте, что я вообще... — Нет, нет, я не подумаю, что вы вообще, — поспешила я ее успокоить.

И неужели каждый может вскочить в эту колесницу радости и понестись под звоны солнечной трубы?

Но где она, та маленькая девочка в большом темном зале, придумавшая для меня это счастье? Если бы я могла найти ее и рассказать ей, — она бы обрадовалась.

Как страшно, что никогда не найду ее, что нет ее больше, и никогда не будет ее, самой мне родной и близкой, — меня самой.

Я давно определила, что такое счастье, очень давно, — в шесть лет. А когда оно пришло ко мне, я его не сразу узнала. Но вспомнила, какое оно должно быть, и тогда поняла, что я счастлива.

Сумерки весенние всегда тревожны и всегда печальны.

Если бы мы были большие, мы бы думали о людской злобе, об обидах, о нашей любви, которую оскорбили, и о той любви, которую мы оскорбили сами, и о счастье, которого нет.

Но мы — дети, и мы ничего не знаем. Мы только молчим.

Но, с другой стороны, когда так много знаешь о человеке, как она о Веселкине, то ведь имеешь право влюбиться в него и без всякого личного знакомства. Разве это не так?

Так хорошо жили, всё было шито-крыто, и жизнь была полна. И вот свалилась на голову эта окаянная брошка и точно ключом всё открыла.

Здесь придётся немножко заняться тонкой психологией. Иначе ничего не добьёшься! Я лично не люблю материнства в женщине. Это очень животная черта. Но раз женщина так обожает своего ребёнка, что всё время кормит яблоками, чтоб ему лопнуть, то это даёт мне ключ к её сердцу. Нужно завладеть любовью ребёнка, и мать будет поймана.

При более близком и более долгом знакомстве пан Гуслинский вместе с чарами своих внешних качеств, конечно, пускал в оборот и обаяние своей духовной личности. Результаты получались потрясающие: три раза женился он гражданским браком и был раз двенадцать бит в разных городах и различными предметами.

Например, "васильковая вода, придающая глазам выражение". Найдется ли на свете человек, который откажется от этой васильковой воды? Хотелось бы только знать, какое именно выражение придает она глазам? Человеческие глаза - машина хитрая и могут выразить такую штуку, за которую вы васильковую воду, пожалуй, не поблагодарите.

За соринкой следовала мазь для "омолаживания век". Причем обещалось, что "после двухдневного пользования этой мазью веки у вас столь омолодятся, что даже знакомые первое время не будут узнавать вас". И представляется мне, что иду я после "двухдневного пользования" по улице. Знакомые в ужасе шарахаются в сторону, не отвечая на мои приветствия, а прохожие говорят друг другу: - Посмотрите, ради Бога! Какие молодые веки на этой старой харе! Черт знает, что такое!

Например, следующий предмет, по-видимому, очень полезный, потому что стоит он шестнадцать рублей, а в футляре из красного шагреня -- на пять рублей дороже: "аппарат для утомления носа". Я совсем не понимаю, что это значит! Разве у красавиц нос непременно должен иметь утомленный вид?

Изменял ли тебе шекспировский Ромео или приказчик из башмачной лавки-одинаково неприятно.

– Ладно! – сказала жена. – Я уж четыре раза понимала человеческую душу! Да-с! В сентябре понимала, когда с бонной снюхались, и у Поповых на даче понимала, и в прошлом году, когда Маруськино письмо нашли. Нечего, нечего! И из-за Анны Петровны тоже понимала. Ну, а теперь баста!