Цитаты из книги The Dharma Bums

- Как же ты вылечился? Я сам тромбофлебитом маюсь. - Правда? Тогда и тебе поможет. Просто надо каждый день стоять на голове минуты три, ну, может, пять. Я каждое утро, как просыпаюсь, первым делом, в лесу, у реки или прямо в поезде, подстилаю коврик, встаю на голову и считаю до пятисот - это же так и будет три минуты, или нет? - Его очень заботил именно этот вопрос, будет ли три минуты, если досчитать до пятисот. Странно. Должно быть, в школе его волновала отметка по арифметике. - Должно быть, около того. - Делай так каждый день, и весь твой флебит как рукой снимет, точно так же, как мой артрит. Мне, между прочим, сорок лет. И потом, пей перед сном горячее молоко с медом, у меня вот всегда с собой баночка меду, - он достал из котомки баночку и показал мне, - разогреваешь молоко с медом на костре и пьешь. Запомни, две вещи, и все в порядке. - О'кей. - Я поклялся следовать его совету, ибо это был Будда. В результате через три месяца флебит мой пропал начисто и больше не проявлялся. Поразительно. Несколько раз я пытался рассказать об этом врачам, но они, очевидно, сочли меня ненормальным.

Старое сгнившее крыльцо перекосило к земле и там, среди вьющихся лоз, стояло милое старое кресло-качалка, где я сидел каждое утро и читал свою Алмазную Сутру. По всему двору росли помидоры, уже почти спелые, и мята, одна мята, там все пахло мятой, и еще одно старое клевое дерево, под которым я любил сидеть и медитировать прохладными, изумительными, звездными ночами, в октябре не сравнимыми в Калифорнии ни с чем на свете. У нас была изумительная кухонька с газовой плитой, но без ледника, но это не важно. Еще у нас была изумительвая маленькая ванная с горячей водой, и одна главная комната, сплошь покрытая подушками, соломенными плетеными подстилками и матрасами для спанья, и книгами, книгами, сотнями книг, всем — от Катулла до Паунда, до Блайта, до пластинок Баха и Бетховена (и даже один свинговый альбом Эллы Фитцджеральд с очень интересным Кларком Терри на трубе), и очень хороший трехскоростной проигрыватель «Уэбкор», который мог орать так громко, что сносило крышу.

- Знаешь, Джефи, чего бы мне сейчас хотелось больше всего на свете - так сильно мне еще никогда ничего не хотелось? - Дул холодный сумеречный ветер, мы спешили, согнувшись под тяжестью рюкзаков, по нескончаемой тропе. - Чего? - Шоколадку хочу, большую плитку "Херши". Можно даже маленькую. Не знаю почему, но плитка "Херши" сейчас спасла бы мне жизнь. - Вот он, весь твой буддизм - плитка "Херши". А как насчет лунного света в апельсиновой роще и порции ванильного мороженого? - Нет, слишком холодно. Единственное, чего я хочу, прошу, жажду, умоляю, умираю - это плитки "Херши"... с орешками.