Цитаты из книги Цветы для Элджернона

Я так же далек от Алиы со своим КИ 185, как и прежде с КИ 70. Разница в том, что теперь мы оба понимаем это.

вспомнил про маму и папу и Норму и про себя. Ведь было как бутто у меня не было семьи пока я не вспомнил про них и увидил их и сичас я знаю што у меня были родные и я был человек как все.

Может, поэтому мне и было так важно поумнеть. Казалось, это заставит людей любить меня, стать моими друзьями… Смешно?

Она перестала быть капризным, испорченным существом моих воспоминаний. Она выросла и превратилась в женщину, способную любить.

вы не относились ко мне как к разумному существу. Вы не устаете похваляться, что до операции я был ничем, и я знаю почему! Потому что если я был пустым местом, то, значит, вы создали меня, а это делает вас моим хозяином и повелителем!

Матт принимал меня таким, каким я был. Споры… До Нормы: оставь его в покое и не заставляй равняться с другими ребятами! После Нормы: он имеет право на собственную жизнь, даже если не похож на остальных!

Если бы только она не слушала врачей, учителей и всех прочих, торопившихся убедить ее, что я идиот от рождения! Она не отвернулась бы от меня, не стала давать мне любви меньше, когда мне требовалось ее как можно больше. А теперь? Зачем она нужна мне теперь?

Наблюдая, как они носятся взад и вперед, гоняясь за белой мышкой, которая была умнее многих из них, я получал ни с чем не сравнимое удовольствие

Мне кажется, что люди не будут смеяться над профессором Немуром, потому что он ученый в колледже, но Барт сказал, что для других ученых и дипломников ученые тоже люди.

Она сказала, что не разрешила бы это за весь чай в Китае. Я сказал, что это не за чай, а чтобы стать умным.

Все время я слышал как док Штраус говорит всем про операцию и что собирается делать. Но я ничего не понял и думал может быть потом я стану умным и пойму о чем он говорит.

Я был удивлен, это была огромная комната с зелеными стенками и вокруг сидело много других докторов, они следили за операцией. Не думал я что это будет как цирк.

Он сказал значит я сделаю что-то великое для науки и ьуду знаменитым и мое имя напишут в книгах. Мне все равно буду я знаменитым или нет. Я только хочу быть умным как другие и чтобы у меня было много друзей которые будут меня любить.

Я не знаю скільки маю часу. Місяць? Рік? До кінця життя?

Вона зацікавлена лише в трьох речах, наскільки я бачу: в танцях, живописі та сексі.

Они говорили про политику, про искусство и про Бога. Никогда не предполагал, что Бога может и не быть.

Как можно уснуть когда ктото арет всякие глупости прямо в ухо всю ноч.

«Я – человек, я – личность, у меня есть отец и мать, воспоминания, история. Я был и до того, как меня вкатили в операционную!»

«Стоит ли прошлое того, чтобы знать его? Почему для меня важнее всего на свете сказать ей: «Посмотри на меня, мама. Я – другой. Я нормальный. Я – больше чем обычный человек. Я – гений!»

Казалось, я не иду, а плыву в пространстве, но не ярком и четком, а пронизанном всепоглощающей серостью. Я сознаю это, но ничего не могу с собой поделать.