Отзывы о книге Sanctuary

В конце концов, время - не такая уж плохая штука. Пользуйся им с толком, и ты можешь растягивать все что угодно, как резиновый жгут, пока он где-то не лопнет, и вот тебе вся трагедия и все отчаяние в маленьких точках между большим и указательным пальцами на каждой руке.

Фолкнер считал, что бессмертие человека заключается в его стойкости перед лицом глубинной боли и разрушающей трагедии, совладать которыми он не в силах. И, всё же, несмотря ни на что, человек пытается стоять на ногах и стремится одолеть неодолимое. Именно в этом и заключается смысл жизни - стремление к победе, в первую очередь, над самим собой, а потом уже с конфликтной ситуацией, которая не даёт полноценного ощущения "я есть". Человек настолько смешивается с личным горем и болью, его так разносит бурный беспокойный океан внутренних страданий, что он перестаёт быть. Он тает, как зажжённая свеча - живительный огонь в то же время становится убивающим.

В данном произведении свеча - это Темпл Дрейк, девушка, пережившая не просто изнасилование, а его самую чудовищно-изощрённую форму. Это настолько страшно и мерзко, что выворачивает и мозги и всё нутро. Темпл в самом начале жизненного пути, ей всего 18 лет, молодость, учёба в Оксфорде, дочь влиятельного человека, недосягаемая красивая мечта многих мужчин, ...и вдруг неведомая рука разом берёт и выключает её солнце.

Есть горе, есть беда. Они, конечно же, оглушают. Человек страдает, сокрушается, но со временем приходит в себя. А есть истинная трагедия, полосующая вдоль и поперёк, отнимающая не только желание жить. Она делает хуже. Меркнет рассудок, расплывается как воск. Человек теряется в лабиринтах собственной безысходности, блуждает и ищет сам не зная чего. Захлёбывается слезами, причина которых так и останется эхом, гулким, преследующим, догоняющим. И это эхо будет сдвигать все доводы сознания в самые разные направления, путая следы. Чтобы сбить, свести с ума, не дать забыть. Трагедия всегда Диктатор. Она - Тиран. Она отличается тем, что не даёт ране заживать. Она трансформирует человека в мутанта. Живая плоть, под которой медленно угасает некто. Когда-то человек, теперь же - невозможно объяснить КТО. Некто, перебивающий сам себя безумным потоком сбивчивых мыслей, иногда слов... Как Темпл.

Фолкнер - это тот самый архитектор, которого узнаёшь с первых же видимых граней сотворённого произведения. Трагический образ Бытия - вот краеугольный камень его гения. Бесконечная тьма и молчание, внутри которых в непрерывности хаотичных мыслей тихо тает то, что когда-то имело смысл и называлось жизнью. Фолкнер знает как это прорисовать. И это впечатляет, но не как выгодный писательский трюк. Читатель переживает потрясение, и его сознание никогда уже не будет таким, каким оно было до Фолкнера.

Иногда я не понимаю себя. Зачем читаю Сейлормун ( и что, что хотела узнать, что такое комиксы и что в них находят?), низкопробные книги, неоправдавшие себя новинки, сомнительное чтиво, когда меня дожидается Он - Фолкнер - Мастер? Да, к сожалению, его наследие не бесконечно, но и я не знаю, когда закончится моя жизнь, так пусть в ней последними прочитанными книгами будут шедевры Мастера, а не разглядывание картинок и жалкие потуги тех, кто не дотягивает и никогда не дотянет... Может показаться, что все так грустно, но на самом деле, нет. Я желаю любому читателю соприкоснуться с чем-то великим так, чтоб оно вошло в его жизнь хотя бы ненадолго, сделалось близким и своим...

"Святилище". Эта книга, в которую я провалилась странице на 20 ой безвозвратно, как Алиса в кроличью нору или зеркало, - раз - и я уже там, живу в Йокнапатофе, брожу улицами Мемфиса и Джефферсона, узнаю людей, как будто живу столетия рядом с ними, знаю их историю и истории их семей... Это потрясающе и завораживающе. Это мощно. Это волшебство, хотя сказками здесь и не пахнет. Тут трагичность и ирония есть сама жизнь, а жизнь - "это история, рассказанная идиотом, наполненная шумом и яростью и не значащая ничего" (с)

По самому тексту у меня набралось много вопросов, спешно строчу в блокноте, чтоб не забыть, потому как встрече клубной Букли быть и быть обсуждению этой книги)

«Неужели вы не можете представить, что человек готов делать что-то лишь потому, что считает это справедливым, необходимым для гармонии вещей?!»

Что происходит, когда обыкновенный человек сталкивается с жестокостью, унижением, преступлением? Способен ли он противостоять злу, или зло неотвратимо проникает внутрь жертвы? И что, если этот человек – восемнадцатилетняя девушка?..

«Святилище» заметно отличается от других произведений Фолкнера, прежде всего тем, что читается удивительно легко: плавное, свободное повествование, никакого потока сознания и минимум «задержанного смысла» - главного художественного приёма Фолкнера. Даже предложения неожиданно короткие! Но внутри - головокружительная глубина…

Почему святилище? Критики объясняют смысл (точнее сказать символ) названия романа как необходимость для каждого человека «иметь безопасное и надежное место, где можно укрыться в минуту опасности». Предположим и несколько иную интерпретацию. Святилище – это алтарь, священная территория, местопребывание божества. Для Хореса Бенбоу, главного положительного героя романа, таким символом, убежищем чистоты и невинности являются молодые девушки, и в первую очередь, его падчерица Маленькая Белл. Ему хочется верить, что именно души невинных и чистых сердцем (кто, если не они?) хранят гармонию мира, могут оберегать справедливость и творить добро. Как покажет история, Бенбоу, увы, ошибается.

«Литература требует завершённости, поэтому она всегда приблизительна, неполна, одностороння. А жизнь - принципиально незавершима, судьбы продолжаются за пределами книжной обложки», - говорил Фолкнер. И ему действительно удалось «приблизить» литературу к жизни. Уникальная особенность романа - постоянная непрерывность событий. Герои Фолкнера, когда автор их «покидает» и переходит к описанию других мест и персонажей, не замирают и не превращаются в «спящих красавиц», а продолжают жить и действовать, но события, с ними происходящие, как бы остаются за кадром. Когда по ходу рассказа автор снова возвращается к этим героям, то мы находим их уже изменившимися, находящимися в новом, совершенно ином состоянии. При этом о некоторых «закадровых» событиях мы узнаём ретроспективно, о других – можем только догадываться. И одновременно роман обладает совершенной композицией: «пасторальные» сцены в начале и финале романа: встреча у ручья, «лучи невидимого солнца в мирной, безмятежной тишине» и Люксембургский сад в Париже - «хмурое лето, хмурый год, сезон дождей и смертей», – а между ними страшная история, совершившаяся за несколько дней.

На первый взгляд может показаться, что «Святилище» - бессмысленно жестокий и излишне откровенный рассказ об обитателях «дна»: тут бутлегеры, убийства, изнасилование, публичный дом, казнь… Но только на первый, невнимательный взгляд. На самом деле, как и все истории Фолкнера «Святилище» – это размышление о судьбе человека. Вполне по Достоевскому, с которым у Фолкнера очень и очень много общего, «тут дьявол с богом борется, а поле битвы — сердца людей». И оказывается, что подлинная сущность «виргинского джентльмена» - пьяница и трус, благовоспитанной студентки, дочери судьи – развратница и лгунья, а добропорядочная матрона из благородного семейства способна на умышленную, расчётливую подлость. И только там, «на дне» есть истинная Мадонна – незамужняя жена и мать Руби, умеющая любить искреннее и беззаветно, готовая на самопожертвование ради другого, стоит ли удивляться, что общество хочет распять её? « Ибо если был кто всех более заслужил наш костер, то это Ты. Завтра сожгу Тебя. Dixi».

Итак, прочитан ещё один роман Уильяма Фолкнера. Первым был "Реквием по монахине", который является продолжением "Святилища". Впечатления неоднозначные. По сюжету. Мы знакомимся с молодой, привлекательной, яркой и самоуверенной девушкой, Тэмпл. Так же более чётко и докладно узнаём Лупоглазого и Гоуэна. Ещё есть в произведении Гудвин и его гражданская жена, которую автор предпочитает именовать просто - Женщина, у неё есть маленький, слабый, больной ребёнок, приблизительно шестимесячного возраста. Вроде бы всех героев, которые так или иначе светятся перечислила. А, ну ещё Рыжий (Любовник Тэмпл) и, пожалуй, достаточно. Тэмпл с Гоуэном (которого в университете научили правильно, по-джентльменски, пить) попадают в аварию, где-то в лесу, возле домика, в котором подпольно варят виски. Гоуэн и Тэмпл попадают в этот дом, он - не просыхает, она злится, потому что транспорт ремонту не подлежит, а ей срочно нужно попасть в общежитие (она ведь студентка), Женщина пытается помочь Тэмпл сбежать из этого дома, но то ли в силу своей глупости, то ли любопытства, Темпл остаётся в доме. В итоге, Гоуэн её бросает на произвол судьбы, она подвергается насилию и попадает в бордель под покровительство Лупоглазого. Лупоглазый одариввает её разнообразными дорогими подарками, но Тэмпл это не интересует. Дальше всё немного запутано, но Лупоглазый попадает в тюрьму, Тэмпл с отцом отправляется домой. Гудвин осуждён за убийство мальчика, который пытался спасти Тэмпл, судьба всех остальных неизвестна. Словом, в голове - фарш. Почему во второй книге Гоуэн и Тэмпл вместе? Та самая монахиня, по которой реквием и есть Женщина? Где тогда ребёнок, который должен был быть наученным правильно отсчитывать сдачу, продавая газеты? И к чему весь сыр-бор вокруг первого ребёнка Тэмпл во второй части? Если у Тэмпл был шанс сбежать из дома, почему она им не воспользовалась и автор хочет, чтобы я её пожалела? Единственный человек, которого мне хочется пожалеть - это монахиня, по которой реквием. Надежды на то, что прочтение "Святилища" хоть что-то прояснят в "Реквиеме по монахине" не оправдались. Я запуталась ещё больше. Но, "Реквием... " впечатлил намного больше. По сему, решайте сами, читать или нет, ибо произведения интересные, написаны легко и доступно, но когда начинаешь переосмысливать прочитанное, рискуешь заработать недельную мигрень.

До чего же всё мрачно, страшно и безнадёжно. Беспросветно. Кажется, одного этого слова достаточно, чтобы описать данную книгу. И гениально - этого тоже достаточно.

Странно, почему-то трудно подобрать слова, чтобы рассказать эту история. Эту драму человеческой жизни, эту боль человеческих душ. Безысходность - это так страшно. Но именно это слово колоколом прозвучало, когда я перевернула последнюю страницу. Плохо, здесь всё плохо. А главное - уже в начале чтения это известно.

Но до чего же хороша сама книга: и стиль написания, и язык, и сюжет. Она позволяет не только читать, но и мыслить, додумывать самим то, что скрыл автор. И это не та книга, которую можно читать бегло и вскользь. Здесь важно каждое слово, каждая страничка.

Есть такой вид кофе - ристретто. Это самый крепкий и самый горький из всех видов приготовления. Его рекомендуют запивать водой. "Святилище" - двойное ристретто, очень горькое послевкусие которого даже водой не запьёшь.

"Они стояли лицом к лицу возле голой стены, голоса звучали так, словно это разговаривали их тени".

Люблю писателей, любящих Достоевского... "Святилище" называют "Преступлением и наказанием" по американски. Достоевский порой черпал свои сюжеты из газет. Фолкнер же услышал эту жуткую историю в ночном клубе. Примечательно, что в первой редакции романа, он совершил насилие над музой, правда, это было условное насилие, в отличие от инфернально-извращённого насилия над героиней. Вот так муза ли, ̶Е̶в̶а̶, душа.. забредут в своей наивности в тёмные закоулочки и дебри жизни, и над ними свершится страшное, пленит их некий "коллекционер". Жила себе милая и наивная девушка в своём коконе довольства, а-ля Бовари. Кулачок кокона раскрылся, и поплыла бабочка... Стоп. Эмма, Темпл.. Что-то не так с этой бабочкой. Краешек крыла схвачен лёгким тлением, словно у осеннего листа : жутковатая мимикрия духовного умирания. Природа у Фолкнера, по чувству ирреальности и света, похожа на льющиеся локоны Мадонн Леонардо... Атмосфера и стиль похожи на атмосферу Л. Андреева ( это ещё Набоков заметил). Итак. Жутковатый и зачарованный дом, затерянный среди леса, дурмана и сада. В окно влетела бабочка. Что она видит? - Пленница, её младенец в коробке ( чтобы крысы не добрались), полуидиот-алкоголик, Лупоглазый ( литературная реинкарнация Смердякова), слепой и глухой старик, сидящий на веранде и смотрящий на солнце, но видящий лишь ночь. Такое ощущение, что братьям Гримм, Достоевскому и Андрееву, снится художественный кошмар. Девочка из страшных сказок выросла и.. попала в жуткую прозу жизни. И вот сидишь ты в первом ряду этого кошмара, и не можешь проснуться, уйти. Как в детстве, закрываешь глаза ладонями, и тут же раздвигаешь пальцы, и каким-то шёпотом взора смотришь сквозь щель... И что самое страшное, все герои этой сказки для взрослых повязаны единым грехом. Как и у Достоевского, все виновны перед всеми. Все живут в каком-то опьянении и дурмане : лица похожи на гримаски кукол, глаза - на мёртвые цветы. Каждый цепляется за свои мертвенные добродетели и отжившие предрассудки, ради декоративного уюта которых, сжигают невиновных и выгоняют на улицу падшую женщину с ребёнком на руках. Всё извратилось в этом проклятом городке : религия потеряла веру, женщины женственность, мужчины - мужественность ( в прямом и переносном смысле), суды - справедливость; святилищем стали тихие и лживые убежища от ещё большей лжи, которую уже никто не в силах исправить, и все закрывают на это глаза, подобно тому слепому старику, но смотря уже в безрассветную ночь в себе. Кажется, что ещё чуть-чуть, и эта удушающая атмосфера, эти чёрные ароматы сорванных цветов и порока сгустятся до нечто апокалиптического, и во время лживого суда, из бледных провалов окон, словно из разверстых и просиявших могил, восстанут мертвецы. Боже, какой же ужас пережила эта дурочка Темпл! Её крики о помощи глухому старику... её слова и сердцебиения, словно пузырьки с воздухом, поднимающиеся из чёрной глубины, в которую она погружается, своей распятой тенью словно бы крестя эту глубину. Она погружается на дно жизни, в которую её бросила лживость людей, глухота и слепота к подлинно человеческому и святому : сможет ли её душа противостоять этой тьме? Блеснёт ли тёмный шёпоток её воспоминаний нечто лунным, пусть и разбитым однажды, на что она могла бы нравственно опереться в этой безысходности ужаса и мрака? Кажется, что от этого зависит бессмертие и судьба всего человечества, так же заплутавшего, как и она, но всё ещё надеющегося на вечность.

Лёгкая маска, скрывавшая прежде прозрачность души, уплотняется; обнажённая душа покрывается какой-то коростою, корою плоти, убежищем : так ребёнок ищет спасения от чудовищ в тёплом одеяльном мороке. И как живой символ этого бреда - страшный образ ребёнка в коробке в этом хлеву, за весь роман так и не открывшего одурманенных глаз, не желая видеть всё это безумие : бог молчит в этом романе, как и в нашем безумном мире. И лишь кроткий образ ещё одной "пленницы", Руби, этой Магдалины и Сонечки Мармеладовой, и образ адвоката, задыхающегося в тёмном коконе рутины, словно блуждающие болотные огоньки, дают надежду на, на... Даже на знаю что и сказать. Иглой звезды пронзённая бабочка. Распятая надежда. Безмолвие и звуки поменялись местами. Слышно биение сердца, но не слышно мира. Над душой что-то совершается... Над душой что-то совершилось! Конрад Росет

Оставив позади уже достаточно произведений Фолкнера, чтобы выносить какие-то общие суждения, определенно скажу - "Святилище" для меня пока самый странный его роман. Где-то слышала, что его называют американским "Преступлением и наказанием", но, по-моему, это определение гораздо удачнее подходит "Свету в августе", который к тому же можно назвать очень фолкнеровским "Преступлением и наказанием".

Скромное по объему "Святилище" далось мне нелегко, хотя сюжет, в общем-то, не слишком запутанный. Барышня из благополучной судейской семьи скучает и развлекается с приятелями, один из которых волею судеб притаскивает ее в сомнительную лавку подпольных самогонщиков, не успев еще протрезветь с прошлого своего посещения. Девушка нервничает, шарахается по углам, а все мужчины в этом доме смотрят на нее жадными заведущими глазками.

Дальше...

Кстати, первое, что меня смутило - атмосфера нездорового сексуального напряжения: Темпл, может, и симпатичная, но не настолько, чтобы у каждого мужчины в пределах двора снесло крышу, так что это был перебор - в конце концов, она оказалась не в мужской колонии. Но это реплика в сторону. Заканчивается этот визит трагически - изнасилованием, как она и боялась, да еще и убийством некоего третьего лица.

Лучшее, что есть в этом романе, для меня это адвокат, которого я после встретила более юным в "Сарторисе". Замечательный Хорес Бенбоу - открытый, без предрассудков, пытающийся быть честным. Но и тут автор темнит - непонятно, что за история у него с падчерицей. Художественный метод Фолкнера, наверное, просто не для меня - не могу избавиться от раздражающего ощущения, что все эти сложности, туманности, сюжетные ямы только сбивают с толку. Это как в инструкции к лекарству - принимать в том случае, если ожидаемый эффект выше потенциального риска. Так вот эффект от фолкнеровских приемов лично для меня оказывается не таким значительным, как побочные эффекты.

Эта проблема встает передо мной каждый раз, когда я открываю новую его книгу, но в "Святилище" ситуацию обострило то, что сам роман не стал для меня откровением. Сказать, что я осталась равнодушна, было бы нечестно, несмотря на нейтральную оценку. Просто читая бытовую драму с изнасилованием, которая переросла в фантасмагорию с борделем, линчеванием, убийствами, извращениями (к чему этот пассаж с початком, я даже задумываться не хочу...), я не понимала к чему все это. Самое тягостное - это нелогичость поведения Темпл. То, что происходило с ней после изнасилования, было настоящим ночным кошмаром, и ее действия, ее озверение, ожесточение было страшным, но естественным. Однако фокус, который она выкинула на суде, меня поразил и возмутил. ЗАЧЕМ? Сейчас, когда я пишу это и снова осмысливаю прочитанное несколько книг назад, мне начинает казаться, что смысл есть. Может, ее ненависть к себе, к жизни, к человеку, который ее уничтожил, ко всему злу, которое непрошенно вторглось в ее судьбу, вылилось в такой бессмысленно жестокий и бесчеловечный жест? Может быть, она бессознательно хотела завершить свое падение так, чтобы дальше падать было уже некуда? Может, ей казалось, что вместе с осуждением мнимого преступника, все случившееся действительно закончится?

Последние страницы романа наводят на мысль, что, возможно, как бы мелодраматично это ни звучало, "Святилище" это роман о роке? История главного злодея, которая раскрывается только в финале книги, не носит общего характера и не поднимает тех проблем, которые привели к преступлениям и трагедиям в том же "Свете в августе" - наверное, это и сбило меня с толку и вызвало недоумение. Это история о человеке, обреченном с самого начала. Всю жизнь его сопровождали чужие трагедии, внутреннее одеревенение - все то, что сделало его духовно и физически ущербным. И конец, к которому он пришел, был предопределен, но на пути к нему герой загубил не одну жизнь, словно зло, заложенное в нем, в безумном угаре порождало все новое зло, пока не уничтожило само себя.

В чьей-то рецензии встретила выражение, очень хорошо определяющее мои чувства к Фолкнеру - его нельзя назвать моим любимым писателем, он, наверное, не попал бы даже в мой личный топ-50. Но меня неодолимо влечет к нему, к его болезненным, путаным книгам, и закрывая очередной роман, я знаю, что вернусь к нему еще не раз. Так что я как тот пресловутый ежик, который давился, но продолжал жевать кактус...

Гнетущая давящая атмосфера, мрачно, мОрозно и грустно. С самого начала становится понятно, что ничего хорошего ждать не стоит. Рваный слог, постоянная недосказанность, с одной стороны это плохо, так как оставляет много вопросов, но с другой стороны, такая литература хороша тем, что читатель над ней может думать, развивать мысль, анализировать текст. Например, как последним предложением автор передает судьбу Темпл: "...и дальше, к небу, лежащему распростертым и сломленным в объятьях сезона дождей и смерти"

Это та литература от которой остается долгое послевкусие.

Автор не высказывает и никак не отображает свое мнение касательно происходящего в книге, он просто как сторонний наблюдатель: передает и демонстрирует происходящее.

Насколько знаю, именно этот роман, по стилю, разительно отличается от других работ автора, поэтому знакомство продолжу однозначно, все таки интересно, что же на протяжении двух веков происходило в округе Йокнапатофа.

Первым делом стоит сказать, что после прочтения книги я пребываю в смешанных чувствах. С одной стороны, роман определенно достоин звания «классика» Американской литературы. И все же произведение читается именно как «американская» классика со всеми вытекающими отсюда претензиями с моей стороны. Надо сказать к американской литературе я в принципе всегда относилась скептически, почему то по жизни не везло мне с выбранными авторами. Ни в коем случае не хочу сказать, что Фолкнер влился в стройные ряды случайных «зачем я это вообще прочитала» книг, но специфика романа, американские характеры, американский антураж несомненно повлияли на мое суждение о романе в целом.

Несмотря на цельный законченный сюжет у меня, как у читателя, осталось много вопросов к автору. Что случилось с женой Гудвина? Почему вдруг после исповеди Хоресу Темпл все же лжесвидетельствует на суде? Возвращается ли Хорес к жене насовсем? Зачем Темпл разделась, когда ложилась спать? самый животрепещущий вопрос книжно-клубной встречи Зачем вообще владелица борделя поселила у себя квартирантов, ей не хватало денег на пиво? сарказм детектед И многие-многие другие.

Предвижу ваши возражения, что все эти мелкие детали автор раскрыл или в продолжении, или в других своих книгах, посвященных округу Йокнапатофа. Но с точки зрения рядового читателя меня частенько раздражали оборванные нитки, торчащие во все стороны из ткани повествования.

Дальше...

Ну и, конечно, Темпл. Горькой насмешкой звучит перевод имени героини - "храм". В моей жизни это один из немногих персонажей, которому от души хотелось влепить пощечину, и при этом не чувствовать себя виноватой. И дело тут даже не в том «зле», которое живет внутри каждого из нас. Меня до глубины души возмутила ее дурость и нежелание бороться с обстоятельствами. Вдумайтесь только. Девушка вылезла из поезда и села в машину к пьяному молодому человеку, да и поехала с ним в неизвестном направлении. Уже на этом повороте истории внутренний светофор должен был резко переключиться на красный свет и завыть дурным голосом пожарной тревоги. Все дальнейшие действия Темпл носят лишь внешне сопротивленческий характер, не имея под собой реального душевного устремления, как то: пробежка до ручья, одетый на ночь плащ, прятки в сарае, демонстративное битье духов, подбивание Рыжего на побег с предсказуемым исходом и т.д.

Да и вообще в «Святилище» с «привлекательными» персонажами не особо густо. Хорес, несмотря на все его попытки что-то изменить, все равно вызывает ощущение тряпки. Про женские характеры лучше и не вспоминать. Помимо Темпл в наличии: «русская баба» Руби, живущая по принципу «бьет, значит любит» и непробиваемый сейфовый шкаф Нарцисса. Не ознакомься я со статьей, предварявшей роман, сочла бы, что все персонажи картонные, зацикленные каждый на своей гиперболизированной характеристике. Впрочем все это – литературный метод автора.

Но довольно критики. Несмотря на все, довольно многочисленные «но», описанные выше, книгу я нахожу любопытной, сообразной времени выхода романа и интригующей с точки зрения авторского замысла шокировать публику, дабы мотивировать людей переосмыслить устоявшиеся ценности и проблемы, неизбежно связанные с ними.

Весьма вероятно, что через несколько лет ознакомлюсь с другой книгой автора, а пока – Достоевский. Мастера стоит изучить вперед последователей)