Цитаты из книги The Vampire Lestat

Я уже стоял на коленях, все ниже и ниже наклоняя голову. В левой руке я продолжал сжимать факел, а мой язык непроизвольно высунулся изо рта и стал походить на шевелящегося слизняка. Вот он уже коснулся пола, лизнул лужицу крови… Непередаваемое, восхитительное ощущение! Удовольствие, переходящее едва ли не в экстаз!

Он мог взять все, что ему хотелось. И в то же время ходил в лохмотьях, в рваном костюме прошлой эпохи и вел образ жизни древнего отшельника. Для меня это было непостижимо.

"Интервью с вампиром"... Что-то там о смертном юноше, пристающем к бессмертному с просьбой рассказать историю своей жизни.

Солнце волосах, - прошептал он, - и вечное отражение голубого неба в твоих глазах.

Я прожил восемнадцать столетий и с уверенностью могу утверждать, что мир не нуждается в нас. Я никогда и ни в чем не добился настоящего успеха. Нам нет места в этом мире.

- Но Лестат! Прятаться под самым алтарем?! - Матушка, вы меня удивляете! Я убивал свои жертвы под сводами собора Нотр-Дам!

Никола обнял меня и поцеловал. Мы были уже так пьяны, что едва не опрокинули стол. — Мой господин, победитель волков... — прошептал он.

Я —вампир Лестат. Я бессмертен. В определённой степени, конечно.

- Поиграй для меня еще, - попросил я его. - Музыка так чиста и невинна. Никола с улыбкой кивнул. Безумцам ни в чем нельзя отказывать.

Если любовь к смертным и есть тот ад, о котором вы говорили, то я уже давно нахожусь в преисподней.

<..> никто не знает, почему в одних случаях мы создаем титанов, а в других – слабоумных идиотов.

Что же нам остается теперь, как не броситься в объятия того, что заключает в себе одновременно и рай небесный, и ад, — в объятия собственной судьбы.

Вампир, покинувший общество себе подобных ради того, чтобы жить среди людей, заглядывает в лицо аду задолго до того, когда он может потерять разум. Он неизбежно начинает испытывать любовь к смертным! Приходит к пониманию самой сути любви.

Мне уже не раз приходилось обманывать смертных с поистине бессмертным мастерством.

Мне шел двадцать первый год. Однажды зимой я сел на лошадь и в одиночестве отправился в путь, намереваясь уничтожить стаю волков.

Чувственность, бывшая в прежние времена неотъемлемой чертой старой аристократии, теперь была свойственна всем. Она тесно переплелась с достижениями буржуазной революции, и теперь каждый человек имел право на любовь, роскошную жизнь и обладание разного рода изящными безделицами.

Я пытаюсь уберечь тебя от этой тьмы, потому что отчаянно нуждаюсь в том свете, который ты излучаешь, а тебе темнота не нужна.

Тогда на небесах царит дьявол, и небеса – это ад.