Цитаты из книги Днем и ночью

Ровная и спокойная линия его судьбы под конец изобразила неожиданную закорючку...

Странные дела творились в преступном мире. Богатые чаще грабили бедных, чем бедные богатых. Кулаки посягали на добро незаможников. Неимущие становились опорой законности, а собственники — вдохновителями анархии и разбоя.

То были трудные годы для юношей, и многие из нас занимались не тем, чем надо. Советская власть помогла нам найти место в жизни. Она занялась нами, как только у неё немножко освободились руки. С одними она обошлась сурово, как с Красавчиком, с другими поласковее. Кто дождался этого времени, кто захотел, тот стал человеком...

Все согласились, что подобные превращения возможны только в наши дни, и каждый привёл несколько примеров быстрого роста людей в Советской стране. Оказалось, что доктор Нечестивцева была когда-то медицинской сестрой, а интендант Сдобнов — почтальоном; и даже сам Пфайфер, знаменитый хлебопёк, до семнадцатого года всего-навсего управлял большой частной пекарней в Кременчуге. Только юрисконсульт Котик со смущением признал, что всегда был юрисконсультом и его отец тоже был юрисконсультом.

Утратив преимущества, которые даёт человеку свобода, они сейчас же стали заботиться о мелких выгодах, которое могло дать им заключение.

Он старался представить себе всё, что способны родить порок и преступление. Однако то, что рисовало его воображение, было бесцветным и неопределённым.

Одесситы, гордившиеся тем, что имело отношение к их городу, переносили это чувство даже на голод, который их истреблял, утверждая, что подобного голода не знала ни одна губерния в России, за исключением Поволжья.

Когда любимые дети обкрадывают родителей, они боятся не уголовного наказания, а общественного мнения.

Виктор Прокофьевич пронёс через всю жизнь бремя некоторых научных заблуждений, от которых ни за что не хотел отказываться. Не человек произошёл от обезьяны, а обезьяна от человека. Огурцы вредны. Писатель Алексей Толстой — сын Льва Толстого. Лучший в мире револьвер — наган солдатского образца. Арбузы чрезвычайно полезны. Евреи могут петь только тенором. Характер мышления зависит от состава пищи, и т.д.

Что были корректные, расфраченные городские покойники по сравнению с этими степными трупами!

Ему было всего лет восемнадцать, но в те времена людей можно было удивить чем угодно, только не молодостью.

В каждой жизни есть по крайней мере один интересный сюжет.

Великие люди нередко обременены всякими друзьями детства, бывшими соучениками, соседями по парте, ныне провинциальными бухгалтерами или лекпомами, не замечающими той пропасти, которая образовалась между ними и их знаменитыми сверстниками.

Возможно, что старик Пфайфер был более знаменит среди хлебопеков, чем Патрикеев среди писателей, но о Патрикееве знали очень многие, а о Пфайфере знали только хлебопеки. Иначе и быть не могло, ибо Пфайфер не ставил своего имени на хлебах, как Патрикеев на романах, хотя последние, быть может, и не были лучше выпечены, чем изделия доброго хлебопека.

— Как хотите, Володя, а мое мнение такое: главное в нашем деле — не ползанье на четвереньках с увеличительным стеклом, а поддержка населения. Кого больше — честных людей или жуликов? Если все честные люди возьмутся нам помогать, мы скоро останемся без работы.

Товарищ Цинципер потирал руки от удовольствия, получая Володины протоколы, и не мог оторваться от них, не дочитав до конца. Он не подозревал, что в Севериновке у него сидит не Шерлок Холмс, а Конан Дойль.

Ничего нет легче, чем убедить человека заняться сочинительством. Как некогда в каждом краманьонце жил художник, так в каждом современном человеке дремлет писатель. Когда человек начинает скучать, достаточно лёгкого толчка, чтобы писатель вырвался наружу.

В каждой жизни есть по крайней мере один интересный сюжет.

Гнедые стояли понурившись. Их обвислые, старческие губы едва не касались широких, плоских копыт, рыжеватая шерсть была как бы побита молью, вместо хвостов торчали черные резиновые репки, почти лишенные волос. Понятие погони было чуждо их опыту и их физической организации. Гнедые занимали такое же место среди лошадей, как маневровый паровоз серии «фита» среди курьерских паровозов.