Цитаты из книги Демон

Расставшись с Максимом Максимычем, я живо проскакал Терекское и Дарьяльское ущелья, завтракал в Казбеке, чай пил в Ларсе, а к ужину поспел в Владыкавказ. Избавлю вас от описания гор, от возгласов, которые ничего не выражают, от картин, которые ничего не изображают, особенно для тех, которые там не были, и от статистических замечаний, которые решительно никто читать не станет.

И зачем было судьбе кинуть меня в мирный круг честных контрабандистов?

Он мне не нравится... видал я много рож, А этакой не выдумать нарочно: Улыбка злобная, глаза... стеклярус точно, Взглянуть не человек, а с чертом не похож.

Эх, братец мой, что вид наружный! Пусть будет хоть сам черт!.. да человек он нужный,

Из крепости видны были те же горы, что из аула, — а этим дикарям больше ничего не надобно.

То не был ангел-небожитель,
Ее божественный хранитель:
Венец из радужных лучей
Не украшал его кудрей.
То не был ада дух ужасный,
Порочный мученик — о нет!
Он был похож на вечер ясный:
Ни день, ни ночь, — ни мрак, ни свет!..

...То чёрной бровью поведёт,
То вдруг наклонится немножко,
И по ковру скользит, плывёт
Её божественная ножка;...

Я дал ей почувствовать очень запутанной фразой, что она мне давно нравится.

Надобно заметить, что Грушницкий из тех людей, которые, говоря о женщине, с которой они едва знакомы, называют ее моя Мери, моя Sophie, если она имела счастье им понравиться.

У него был злой язык: под вывескою его эпиграммы не один добряк прослыл пошлым дураком.

Я не перебивал его и не слушал.

Я попотчевал его чаем, потому что хотя разбойник он, а все-таки был моим кунаком.

«Стройны, дескать, наши молодые джигиты, и кафтаны на них серебром выложены, а молодой русский офицер стройнее их, и галуны на нем золотые. Он как тополь между ними; только не расти, не цвести ему в нашем саду».

Хотя я когда угодно готов подвергать себя смерти, но нимало не расположен испортить навсегда свою будущность в здешнем мире.

Не бойся! - Сказал капитан Грушницкому. - Натура дура, судьба индейка, а жизнь копейка!

То был ли признак возрожденья? Он слов коварных искушенья Найти в уме своем не мог… Забыть? — забвенья не дал бог: Да он и не взял бы забвенья!..

Немой души его пустыню Наполнил благодатный звук — И вновь постигнул он святыню Любви, добра и красоты!..

... но гордый дух Презрительным окинул оком Творенье бога своего, И на челе его высоком Не отразилось ничего.

Он сеял зло без наслажденья. Нигде искусству своему Он не встречал сопротивленья — И зло наскучило ему.