Цитаты из книги Кондуит и Швамбрания

- Если бы я знал, что у меня такой папа будет, - ревел Оська, - ни за что бы в жизни не родился!

- И тебя самого бог произвёл, - говорит поп. - Неправда! - сказал Оська. - Меня мама. - А маму кто? - Её мама, бабушка! - А самую первую маму? - Сама вышла, - сказал Оська, - понемножку из обезьянки.

Идемте, я вам объясню преинтересную штуку относительно тригонометрических функций угла. Прямо удивитесь, до чего интересно. Чистая беллетристика.

В пустыне было очень пусто.

Боже мой! Воспитывали их, гувернанток нанимали – и что же! Чекисты какие-то растут!

- Про бога-то знаешь? - Знаю, - отвечал Оська. - Бог - это на кухне у Аннушки висит...в углу. Христос Воскрес его фамилия...

Люди умственного труда подчинялись вещам и ничего не могли с ними поделать. А люди-мастера сами не имели вещей.

Жизнью заправляют не все взрослые, а только те, кто носит форменные фуражки, хорошие шубы и чистые воротнички. Остальные, а их больше, называются "неподходящим знакомством".

«Бренабор» дал третий свисток в десять тысяч верблюжьих сил. Всадники попадали, кони разбежались. Кто стоймя стоял, тот сидьмя сел. Кто сидьмя сидел, тот лежмя лег. Ну, а кто лежмя лежал, тому уже ничего не оставалось делать.

Что это за колоссающий шум? Вы где, в гимназии или в порядочном шалмане?

Потом я напомнил папе, что он несколько минут назад сам учил нас презирать вещи. Папа совсем рассвирепел. Он сказал, что сначала надо научиться беречь вещи, потом их заработать, а после уж можно начать презирать их.

Обe они были ужасно образованные и беспрерывно толковали о литературе и спорили о политике, и если некоторые их сведения опровергал энциклопедический словарь, они говорили, что там опечатка.

Линия, разделяющая мир на два лагеря, стала для меня ясной.

Я почувствовал, что не смогу найти ни одного слова в оправдание игры. Она становилась явно ненужной, навязчивой и стыдной, как привычка, от которой хочешь отучиться.

В доказательство этого он каждую минуту говорил, что ему совсем не страшно, а, наоборот, даже уютно. Когда ему в шестой раз стало уютно, он провалился… Гнилая доска осела под ним, и Оська упал в подвал.

Только тут не мечтать надо, а работать...

Вчера один поезд вырвался из заносов. Я побежал встречать его. Поезд подошел. Стал. Никто не выходил из вагонов… Это был поезд мертвых. Больные померзли в дороге. Трупы складывали на перроне.

Туман скучной недействительности пал на Швамбранию. Швамбранская почва ускользала у меня из-под ног.

Но Дина оказалась совсем свойской девчонкой. Услышав от нас: «Здравствуйте, кузина», она расхохоталась, причем засмеялись сразу и глаза, и зубы, и волосы. – Ну, тогда здравствуйте, кузнечики!