Парадоксально, но роман больше привлекает автором, чем сам по себе. Всем интересно познакомиться с младшей из сестер Бронте – Энн.
Печально это признавать, но в «Агнес Грей» нет ничего примечательного, это очередной роман о гувернантке, хотя у Энн Бронте, как говорится, приятный слог. Роман представляет собой дневник гувернантки Агнес Грей. Причем Агнес идеальный литературный тип - гувернантка. У Энн Бронте в голове был некий идеал, как должна вести себя гувернантка, выросшая в семье священника. Агнес милосердна, набожна, покорна, терпелива, безропотно выполняет все, что ей прикажут (решить пример за ученика, доделать незаконченный рисунок, убрать в комнате, сходить к бедным вместо учениц и т.д.), никак не защитит себя в ответ на несправедливую критику или даже клевету. Но даже мертвая рыба вызывает больше эмоций и желания сочувствовать.
Энн Бронте не смогла до конца "оживить" своих персонажей. Читаешь и думаешь: «Ага, это тип священника, это кокетка». Вот мистер Уэстон введен только потому, что каждая добродетельная девица должна выйти замуж за порядочного человека. Два раза пообщаться, сорвать цветочек и все – он понял, что именно Агнес будет для него идеальной спутницей жизни. Или мисс Розали «как не надо жить» Мэррей. Столько назидательности в описании жизни Розали. Легкомысленная кокетка, жаждущая исключительно внимания, очаровывает некрасивого, но знатного и богатого человека и выходит за него замуж, надеясь, что муж, будучи сам не без греха, позволит ей развлекаться. Конечно, в замужестве она несчастна и Агнес Грей дает ей советы (как колонка в женском журнале) как наладить отношения с мужем. Конечно, же эти советы предполагают покорность, смирение, религиозность, заботу о детях. Все это прекрасно, но как же занудно высказано.
Конец романа представляет собой некий план идеальной жизни бедной, но честной девушки. Аж скулы от зевоты сводит. "Посмотрите, какая я хорошая!"
Несколько недель спустя, когда мама нашла себе помощницу, я стала женой Эдварда Уэстона, и с тех пор ни разу не нашла причины раскаяться в этом — и никогда не найду. У нас были свои тяжелые минуты, и мы знаем, что немало их ждет нас впереди, но вместе нам легче их переносить, и мы стараемся укрепить дух друг друга, готовясь к последней разлуке — величайшему горю, которое ждет оставшегося в живых. Но, памятуя о светлых небесах, где нет ни греха, ни печали и где разлученные встречаются вновь, можно перенести и его. Пока же мы стараемся жить по заветам Того, Кто одарил нас столькими милостями. Эдвард, не жалея стараний, сумел на удивление изменить к лучшему свой приход, все обитатели которого почитают и любят его, как он того заслуживает — ибо каковы бы ни были его недостатки как человека (а он их лишен!), как пастыря, мужа и отца, его никто ни в чем упрекнуть не может, это я знаю твердо. Наши дети, Эдвард, Агнес и малютка Мэри, показывают хорошие задатки. Пока их воспитанием и образованием занимаюсь главным образом я, и у них не будет недостатка в тех благах, которые дарит материнская заботливость. Нашего скромного дохода более чем достаточно для наших нужд. Соблюдая экономию, которой научились в более стесненных обстоятельствах, и не стараясь гнаться за более богатыми соседями, мы не только живем в достатке и довольстве, но каждый год откладываем кое-что для наших детей и кое-что для помощи неимущим.
Когда читала, то постоянно на ум приходил «Городок» Шарлотты Бронте. Можно провести много параллелей между этими двумя историями. Герои Шарлотты более живые, к тому же нет перебора с нравоучительностью.
П.С. Забавно, конечно, что Энн Бронте разрушает образ «маленьких ангелочков», показывая, что дети могут быть избалованными, испорченными, непослушными и далее по списку. Но проблема в том, что молоденькая девочка возомнила себя отличной гувернанткой, не умея обращаться с детьми и не имея внутреннего стержня, необходимого учителю. Ах, я же помню, какой я была в детстве, значит, справлюсь с детьми. Святая простота! Терпение и христианское всепрощение – это все-таки немножечко не то. Она ведь даже никак не пытается заинтересовать детей, мотивируя это, например, тем, что «Матильда интересуется лошадьми, а я не знаю этого предмета. О чем же с ней разговаривать?». Между прочим, интересен тот факт, который мелькает на заднем плане, что следующая гувернантка смогла-таки привить Матильде надлежащие манеры. Но это так, о птичках.
5 понравилось
