Цитаты из книги Atonement

Это не волшебная сказка, это реальность, взрослый мир, в котором лягушки не разговаривают с принцами, а словами обмениваются одни лишь люди.

глупо пытаться предотвратить внезапную смерть мамы тем лишь, чтобы не наступать на расщелины в асфальте тротуара возле школьной игровой площадки.

Те люди, которые больны серьезно, которые страдают душевными расстройствами, действительно принадлежат к иной, низшей расе. И никто не убедит меня в обратном.

Она была из тех девочек, которые живут в своем закрытом мирке, и могла все это время готовить в душе драму.

It is quite impossible these days to assume anything about people’s educational level from the way they talk or dress or from their taste in music. Safest to treat everyone you meet as a distinguished intellectual.

In a generally pleasant and well-protected life, she had never really confronted anyone before. Now she saw: it was like diving into the swimming pool in early June; you simply had to make yourself do it.

Маме сорок шесть — глубокая старость. Настанет день, и она умрет.

Я люблю, когда Англию накрывает волна жары. Она становится совсем другой страной. Меняются все правила.

Если он хочет выжить, надо смотреть только в небо. Он так устал, так хотел все забыть!

Его задача – выжить, хотя он забыл зачем.

Пусть виновный хоронит невинного, и пусть никто не меняет своих показаний.

Порой человек в порыве самобичевания принимает на себя слишком много.

Как часто случалось при первой встрече с незнакомым ещё мужчиной, она подумала: не за него ли ей суждено выйти замуж и не тот ли это момент, который ей предстоит помнить всю оставшуюся жизнь - то ли с благодарностью судьбе, то ли с глубоким прискорбием?

Ненависть оказалась таким же чистым чувством, как любовь но лишённым страсти и рассудочно-ледяным.

Составлять аккуратный букет из диких цветов не было никакого смысла. В их живописном беспорядке таилась скрытая симметрия, и искусственное распределение ирисов, олеандров и ивовых ветвей разрушило бы этот эффект.

Еще чуть-чуть, и он был бы неотразим. Но этого «чуть-чуть» ему и не хватало, и в результате вид получался нелепым

Дети ненавидят щедро и причудливо. Их ненависть немногого стоит. А вот стать объектом ненависти взрослого – все равно что принять посвящение в серьезную новую жизнь.

Для романиста, как для Бога, нет искупления, даже если он атеист. Задача всегда была невыполнимой, но именно к ней неизменно стремится писатель. Весь смысл заключен в попытке.