Цитаты из книги Легенды

Их с Суан проделки, разумеется, злобными не были. Да, как-то они натерли чесоточным дубом сорочку ненавистной им принятой, но это в счёт не шло. Элайда превратила в мучение первый год их послушничества, ставя перед ними такие требования, которые не смог бы выполнить никто, и настаивая на неукоснительном их выполнении. Второй год – после того, как Элайда получила шаль, – оказался ещё хуже, и это продолжалось до тех самых пор, пока она не покинула Башню. Остальные же их выходки были гораздо более добродушными, хотя даже самая невинная шалость могла навлечь на них скорое наказание, особенно если мишенью оказывалась Айз Седай.

О, она никогда не шла против основных запретов – никогда не пыталась убежать, не выказывала непочтительности к сёстрам, и ей никогда не пришло бы на ум украсть что-нибудь, – но с самого начала она питала склонность к дерзким выходкам. Впрочем, проказничать любила и сама Морейн. Время от времени этим занимались большинство принятых и даже некоторые послушницы. Разные проделки и розыгрыши помогали снимать напряжение от непрерывной учёбы, ведь лишь немногие дни оказывались свободными. Принятым не поручали поденной работы, не считая того, что от них требовалось прибираться в своих комнатах и заботиться о чистоте собственного тела, – если, конечно, ученицы не ввязывались в неприятности, – но ожидалось, что девушки будут работать изо всех сил на занятиях, работать так, как послушницам даже не снилось. Но хоть какие-то маленькие радости все же необходимы, иначе попросту лопнешь, как яйцо, упавшее на камень.

На мгновение лоб Суан пересекла морщинка, а потом Морейн ощутила лёгкое покалывание, и свечение саидар снова на мгновение окружило Суан. Любая женщина, умеющая направлять, если находится достаточно близко, способна почувствовать, как другая прикасается к Силе. Но это покалывание было необычным. Женщины, проводящие много времени в совместных занятиях, иногда испытывают такое ощущение, но считалось, что оно со временем угасает. Между ней и Суан оно не угасало никогда. Порой Морейн видела в этом подтверждение того, насколько крепка их дружба.

Цифры, словно кислотой, были вытравлены в её мозгу. В комнатах второго двора-колодца хватало места более чем для двухсот принятых, однако на памяти любой из ныне живущих Айз Седай он всегда оставался закрытым. Да и здесь, в обжитой части, было занято едва ли больше шестидесяти комнат. Отделение послушниц тоже делилось на два похожих дворика, а в комнатах можно было разместить более четырёхсот девушек; но одна часть также была уже давно закрыта, а в другой жило меньше сотни учениц. Морейн читала, что некогда и послушниц, и принятых, селили по две в одну комнату. Когда-то половина девушек, чьи имена вносили в книгу послушниц проходила испытания на кольцо; из теперешних учениц такую возможность получат меньше двадцати. В Башне могло разместиться три тысячи сестёр, но лишь четыреста двадцать три жили здесь в настоящее время. И ещё, наверное, дважды по столько же было разбросано по разным странам. Цифры жгли мозг, словно кислота. Ни одна Айз Седай не произнесла бы подобное вслух, и сама Морейн никогда не отважилась бы произнести это там, где её могли бы услышать. Белая Башня понемногу теряла силу. Башня теряла силу, а Последняя битва приближалась.