Цитаты из книги Голем

Все евреи отвечают друг за друга. Не перегружайте никого этой обязанностью.

Внешность обманывает только круглого дурака, - читал я где-то однажды. - Как верно! как верно!

Чистота намерения не могла служить мне извинением. Цель не оправдывает средства, это я знал.

Я думала о Мирием. Она чуть не упала от возбуждения, рассказываем мне, что случилось чудо - настоящее чудо: она нашла золотую монету в булке хлеба, которую булочник положил через решётку на кухонное окно... Я схватился за кошелёк! Ещё, пожалуй, не поздно, я успею и сегодня снова наколдовать ей дукат!

Драгоценные камни на моём столе вырастали и окружили меня разноцветными водопадами. Опаловые деревья стояли группами излучали волны небесного цвета, а небо, точно крылья гигантской тропической бабочки, отливала сияющий лазурью, как не обозримые луга, напоенные знойным ароматом лета.

Разве я не имел права на счастье? И разве мистицизм исключает возможные желаний?

В поисках защиты и оглянулся вокруг, не увижу ли знака, указующего, как быть.
Ничего.
И во мне самом ни решения, ни выбора, - всё мертво, умерло.

Две чашки весов - на каждой половина Вселенной -  колеблются где-то в царстве первопричины.

Хотя и говорят, что "умный" забегает вперёд, но умнее тот, кажется мне, кто выжидает и готов ко всему.

Внешние обстоятельства, которые "создали" мою ненависть, если могут считаться оправданием её в глазах профессиональных судей, вероятно, вас не интересует: факты кажутся верстовыми столбами, но в сущности выеденного яйца не стоят. Они - только назойливое хлопанье пробок от шампанского, лишь дуракам кажущееся самым существенным в пирушке.

Люди не идут никаким путем, ни путём жизни, ни путём смерти. Вихрь носит их, как солому.

... в замкнутых сердцах живёт особенно пламенная тоска.

Отвратительнте неподвижное лицо, с круглыми рыбьими глазами и с отвислой заячьей губой.

Знание и воспоминание - одно и то же.

Он, как негатив, незримая форма, понял я, очертаний которой я не могу схватить, в которую я сам должен внедриться, если только я захочу осознать в собственном «я» ее облик и выражение.

Сквозь все эти призрачные попытки мысленных скоплений, проникая через стены будничной жизни, тянется красной нитью мучительное сознание, что наша внутренняя сущность преднамеренно и против нашей воли кем-то высасывается, чтобы сделать пластичным образ фантома.

– Сколько я вам должен, господин Чамрда? – Один крейцер. Если бы вы помогали грести, стоило бы два крейцера.

(...) у каждого из игроков карты выпадают по-иному, но тот, кто правильно использует козыри, тот выиграет партию.

У меня было такое чувство, будто все дома смотрели на меня своими предательскими лицами, исполненными беспредметной злобы. Ворота – раскрытые черные пасти, из которых вырваны языки, горла, которые ежесекундно могут испустить пронзительный крик, такой пронзительный и враждебный, что ужас проникнет до мозга костей.

И серебряное зерцало, если бы оно обладало способностью чувствовать, ощущало бы боль только тогда, когда его полируют. Гладкое и блестящее, оно отражает все образы мира, без боли и возбуждения.