Цитаты из книги Монахиня

По моему мнению, наилучший порядок вещей  - тот, при котором мне предназначено быть, и к чёрту лучший из миров, если меня в нём нет. Я предпочитаю быть, и даже быть наглым болтуном, чем не быть вовсе.

Нет великого ума без капельки безумия.

Что раньше умел, того никогда полностью не забудешь.

Чем реже добродетель встречается у людей, тем большее почтение она внушает.

Когда мы находимся во власти какого-нибудь стремления, оно начинает казаться нам вполне разумным и даже осуществимым, а это придаёт необычайную силу.

Фаворитки прежней королевы никогда не бывают в милости у её преемницы.

невозможно обладать такой чувствительностью, не будучи доброй

Голос совести и чести звучит весьма слабо, когда желудок вопит вовсю.

Первaя взaимнaя клятвa двух человеческих существ былa дaнa у подножия скaлы, рaссыпaвшейся в пыль; в свидетели своего постоянствa они призвaли небо, которое ни минуты не бывaет одинaковым; все и в них, и вокруг них было преходяще, a они верили, что их сердцa не подвержены переменaм. О дети! Вечные дети!..

Несомненно, что отец внушает нам такое чувство, какого не испытываешь ни к кому в мире.

.. пользование свободой, осуществляемое без основания, является типичным свойством маньяка.

О, сколько раз я плакала оттого, что не родилась некрасивой, тупой, глупо, тщеславной - словом с всеми недостатками, помогавшими моим сестрам снискать любовь родителей!

У каждого сословия есть свои нормы изящного.

Если есть горькие слезы, то есть и сладостные, и если там, на небесах, любят, значит, там могут и плакать.

...трудно представить себе, чтобы девушка семнадцати – восемнадцати лет могла пойти на такую крайность без исключительной силы воли. Мужчины очень хвалят это качество, но, как мне кажется, охотно мирятся с отсутствием его у тех, на ком они предполагают жениться.

Я упала, но мое падение было безболезненным. В подобные минуты - минуты смертельного страха - силы оставляют нас, ноги подкашиваются, а руки повисают, - словно человеческий организм, не будучи в состоянии защитить себя, старается угаснуть незаметно.

ДИДРО: ...А защищать свое отечество? РАМО: Суета! Нет больше отечества: от одного полюса до другого я вижу только тиранов и рабов.

- Я, Рамо, сын Рамо, дижонского аптекаря, человека добропорядочного, никогда ни перед кем не склонявшего колени! Я, Рамо, племянник человека, которого называют великим Рамо, которого все могут видеть в Пале-Рояле, когда он гуляет, выпрямившись во весь рост и размахивая руками...

- Согласимся же принять всякую вещь такою, как она есть, посмотрим, чего она нам стоит и что нам приносит, и оставим в покое целое, которое мы знаем недостаточно, чтобы хвалить его или бранить, и которое, быть может, ни плохо, ни хорошо, если оно необходимо; так полагают многие порядочные люди.