Цитаты из книги Романы

...те сладостные, первые мгновения, отчего бы не жить им вечною, неумирающею жизнью?

там хорошо, где нас нет.

слава богу, я свободна, у меня нет детей...

Взялся за гуж — не говори, что не дюж!

но куда нам до Либиха! Сперва надо азбуке выучиться и потом уже взяться за книгу, а мы еще аза в глаза не видали.

Принципов вообще нет - ты об этом не догадался до сих пор! - а есть ощущения. От них все зависит.

"До завтра", - проговорил он с улыбкой и всунул трубку в кисет. "До завтра", - повторил Лаврецкий. Но друзья ещё более часу беседовали... Впрочем, голоса их не возвышались более, и речи их были тихие, грустные, добрые речи.

«Слова, все слова! дел не было! – прервал Рудин»

Вот чем увлекается молодежь, вот чему покоряются невинные сердца мальчишек.

Но и великие мира сего не гнушаются провести короткое время под покровом хижины.

– барьер в десяти шагах… – В десяти шагах? это так; мы на это расстояние ненавидим друг друга. – Можно и восемь, – заметил Павел Петрович.

В моей комнате английский рукомойник, а дверь не запирается. Все-таки это поощрять надо -- английские рукомойники, то есть прогресс!

- Я люблю комфорт жизни, -- произнес с важностию Ситников. -- Это не мешает мне быть либералом.

Меня эти сплетни даже смешат, Евгений Васильевич, и я слишком горда, чтобы позволить им меня беспокоить.

А то есть у нас такие господа - впрочем, я это говорю не на свой счет, - которые всю жизнь свою проводят в каком-то млении скуки, привыкают к ней, сидят в ней, как...грыб в сметане.

Кто злиться на свою боль – тот непременно её победит.

— Эге! вон молодец муравей тащит полумертвую муху. Тащи ее, брат, тащи! Не смотри на то, что она упирается, пользуйся тем, что ты, в качестве животного, имеешь право не признавать чувства сострадания, не то что наш брат, самоломанный! — Не ты бы говорил, Евгений! Когда ты себя ломал? Базаров приподнял голову: — Я только этим и горжусь. Сам себя не сломал, так и бабенка меня не сломает. Аминь!

— А все-таки она прелесть, — промолвил Аркадий. — Этакое богатое тело! — продолжал Базаров. — Хоть сейчас в анатомический театр. — Перестань ради бога, Евгений! это ни на что не похоже. — Ну, не сердись, неженка. Сказано — первый сорт. Надо будет поехать к ней.

Рафаэль гроша медного не стоит, а русские художники и того меньше.

Особенно долго возился он с письменным столом, который никак не хотел поместиться в назначенный для него простенок; но Инсаров, с свойственною ему молчаливою настойчивостью, добился своего.