Цитаты из книги Романы

всякий человек сам себя воспитывать должен

… с какими бы помыслами ни начинал дело, всякий раз непременно кончал его тем, что жертвовал своими личными выгодами, не пускал корней в недобрую почву, как она жирна ни была.

Всякому тяжело первое разочарование; но для души искренней, не желавшей обманывать себя, чуждой легкомыслия и преувеличения, оно почти нестерпимо.

Это тебе только так сгоряча кажется, что горю твоему пособить нельзя. Эх, душа моя, на одну смерть лекарства нет! Ты только вот скажи себе: «Не поддамся, мол, я, ну его!» – и сама потом как диву дашься, как оно скоро, хорошо проходит.

Меняясь с ним самыми простыми речами, даже шутя с ним, она чувствовала легкое стеснение страха. Так люди на пароходе, в море, разговаривают и смеются беззаботно, ни дать ни взять, как на твердой земле; но случись малейшая остановка, появись малейший признак чего-нибудь необычайного, и тотчас же на всех лицах выступит выражение особенной тревоги, свидетельствующее о постоянном сознании постоянной опасности.

Ему казалось, что он теперь только понимал, для чего стоит жить; все его предположения,намерения, весь этот вздор и прах, исчезли разом; вся душа его слилась в одно чувство, в одно желание, в желание счастья, обладания, любви, сладкой женской любви.

Видишь ли, человеку иногда полезно взять себя за хохол да выдернуть себя вон, как редьку из гряды; это я совершил на днях... Но мне захотелось взглянуть еще раз на то, с чем я расстался, на ту гряду, где я сидел.

Эх, душа моя, на одну смерть лекарства нет!

Веры нет - и нет откровения.

-Очень он мне был жалок сегодня, - подхватил Лаврецкий, — с своим неудавшимся романсом. Быть молодым и не уметь - это сносно; но состариться и не быть в силах — это тяжело. И ведь обидно то, что не чувству-ешь, когда уходят силы. Старику трудно переносить такие удары!.

— И без говядинки обойдемся, на нет и суда нет. Бедность, говорят, не порок.

-Лиза, – начал он умоляющим голосом, – мы расстаёмся навсегда, сердце мое разрывается, – дайте мне вашу руку на прощание.

Черноволосая и быстроглазая даже в старости, маленькая, востроносая, Марфа Тимофеевна ходила живо, держалась прямо и говорила скоро и внятно, тонким и звучным голоском. Она постоянно носила белый чепец и белую кофту.

... и в пятьдесят лет черты ее не были лишены приятности, хотя немного распухли и сплылись.

Мы не имеем права предаваться удовлетворению личного эгоизма

… разлука с женой не очень пугала его; его бы скорее смутила необходимость постоянно жить с женою.

Только праведные правы.

— Ты знаешь, я иногда страдаю разлитием желчи.

-Положим он умён, он гений! - говорила она, - да что же это доказывает? После этого всякий может надеяться быть моим зятем?

А чем строже барин взыщет, тем милее мужику