Цитаты из книги Дозор

Старая привычка дозорного — думать всегда, в любой жизненной ситуации — не покидала Эдгара даже во время ночных забав. Вот и давешней ночью Эдгар продолжал размышлять о том, что же затевают главы Московских Дозоров на ближайшее Рождество… что, впрочем, совсем не мешало получать удовольствие от процесса.

Вот в чем между нами разница. Вы стараетесь ограничивать свои естественные потребности. Из скромности, что ли... А мы более расточительны, да... К силе, к деньгам, к материальным и людским ресурсам...

Беспомощны вы, Светлые. Скованы по рукам и ногам своими этическими догмами. А те, кто ушел на высшие ступени развития, как Гесер, к примеру, - правят вами.

Удивительная особенность живого чешского пива - оно не оставляет тяжести ни в теле, ни в голове даже в весьма изрядном количестве. Или кажется, что не оставляет?

- Ты - Темный. Ты видишь во всем лишь зло, предательство, подлость. - Я лишь не закрываю на них глаза, - парировал Эдгар.

Мрачный и подавленный, Антон вошел в "Черного Орла". И тут же увидел сослуживцев Кристиана Вановера. Человек десять, все обычные люди. Они сидели за длинным столом, ели гуляш и пили "спрайт". Честное слово, они пили "спрайт"! В чешской пивной! На отдыхе! И не потому, что соблюдали сухой закон. На столе было и несколько пустых бутылочек из-под пива. Из-под американского "Бадвайзера", который Антон стал бы пить лишь умирая от жажды в пустыне.

"Черный орел" был у Антона одним из самых любимых пражских ресторанчиков. Может быть просто потому, что он несколько раз посещал его, когда в первый раз оказался в Праге. Много ли надо российскому человеку для счастья? Хороший, но ненавязчивый сервис, вкусная еда, изумительное пиво, низкие цены. Последний пункт – достаточно важный.

Удивительно, какие мерзости способен совершить человек из-за любви к ближним своим и заботы о них.

Тот, кто здесь был, исчез, а тот, кто здесь остался, перестал быть

Я люблю лишь себя. Но что же делать, если ты стал большей частью меня? Как удар молнии пронзил мою жизнь?

Так называемые хорошие люди одинаково далеки и от нас, и от Светлых

Я знаю только одно: за чужие грехи время смут чаще карает тех, кто грехов не совершал.

Выпьем за то, чтобы нам не обязательно приходилось пить, чтобы увидеть небо голубым, солнце - жёлтым, город - цветным.

Самое страшное в войне - понять врага. Понять - значит простить. А мы не имеем на это права... с сотворения мира не имеем.

Когда мы признаем право выбора за людьми, мы отнимаем его у себя.

Я ждал на террасе, разлегшись в шезлонге, вытянув ноги, временами посасывая джин-тоник из высокого стакана. Мне было хорошо -- сладкой болью мазохиста.

Ведь нет надежнее маскировки, чем внедрить свой образ в средства массовой культуры. Описанное в художественной форме, показанное в кино перестает быть страшным и таинственным.

Ни один Темный, ни один Дневной Дозор не приносит людям столько зла, сколько они сами себе доставляют. Чего стоит голодный вампир по сравнению с абсолютно обычным маньяком, насилующим и убивающим девочек в лифтах?

Я стёр снег с лица. Меня ждали. И это единственное, что мешает нам замёрзнуть…

Кто-то бросил в след человеку:"Чтоб ты сдох, сволочь". Кто-то выразился проще и мягче:"Чтоб тебе пусто было". И протянулся с Темной стороны маленький смерч, вытягивающий удачу, всасывающий силы.