Цитаты из книги Дозор

-Скажи, ты кто?
-Иной.
-Какой такой иной?
-Маг. Не волнуйся-Светлый маг.
-Ты возмужал, Гарри Поттер...

При наличии черного цвета серый считается белым.

Мы - Иные, и пусть я стою на стороне Света, а мои собеседники на стороне Тьмы, но с ними у меня куда больше общего, чем с любым из простых людей.

Зря гордится собой баба Саша – сорокалетняя русская старуха, хозяйка коровы Райки, борова Борьки, козла Мишки и мелкой безымянной птичьей живности. Просто Светлана хочет, чтобы дочка пила настоящее молоко.

– Я вас всех люблю. Я вас всех убью. Я вас всех достал. Я вас всех… Как же я вас всех…

Когда я заметил эту парочку, мне стало не по себе. Они не просто боевики. Они очень хорошие боевики. По мелочам их не тягают.

- А когда мы вправе будем вмешаться? - Ну, если он сейчас встанет, взмахнет руками, превратится в демона и начнет откусывать всем головы...

У По была слишком неустойчивая психика, давать таким особые способности — все равно что пироману подарить канистру с напалмом. Я даже не рискну предположить, на чью сторону он встал бы. Скорее всего, ушел бы в сумрак навсегда, и очень быстро.

- Как сделать Тёмным магом человека, который изначально чист? - спросил я. - Как привлечь на сторону Тьмы человека, который не умеет ненавидеть? Можно подбрасывать ему неприятности со всех сторон... понемногу, по чуть-чуть, в надежде, что он озлобится... Но не помогает. Человек попался слишком уж чистый... чистая.

Все долго вздыхали и высказывали в адрес моего парикмахера нелестные пожелания. Исполнись они — и парикмахеру было бы суждено остаток лет остригать шерсть с плешивых баранов. Причем почему-то в Таджикистане. Видимо, это было самым страшным парикмахерским проклятием.

Я добра не помню, но спасибо сказать не постыжусь… спасибо.

Правд как минимум две.

Чуть-чуть воздействия, седьмого порядка, и ему станет легче. Он поймет, что Свет не может бороться с Тьмой, не беря на вооружение любые доступные средства…

С каждым мигом я чувствовал себя все нелепее. Во-первых – такой напарник, с которым невозможно общаться. Во-вторых – она ведь женщина! Хоть и сова. Может, брюки надеть? Стою в одних мятых трусах, небритый, заспанный… Чувствуя себя последним идиотом, я подхватил одежду и выскочил из комнаты. Моя фраза, брошенная сове напоследок: «Извините, я на минутку», была достойным завершающим штрихом к портрету.

Мёртвые умеют не только отрывать головы, но и любить. Беда лишь в том, что даже их любовь требует крови.

— В таком доме хорошо убивать, — сказал я. — Или сходить с ума. — Займемся и тем, и другим.

Томас, мне кажется, очень хороший человек. Но он бард. Поэт. Это не лечится.

– Перед девушкой не в машине надо похваляться, – мудро изрек Семен, – а в постели. Там последствия ошибки более обидны, но менее трагичны…