Цитаты из книги Hatter's Castle

Она была в постоянном страхе, не замышляет ли дочь втай­не какой-нибудь рискованный шаг, который снова вызовет гнев отца. И в этом трепетном страхе она уже предвкушала не только бичевание словами, но и то телесное наказание, которым он ей угрожал

Маме же он бросил, уходя:
- Буду дома тогда, когда приду.

..."При первом же глотке, который впервые за много недель доставил ей удовольствие, ей внушали, что она - жадная."... ..."ветер подобно грамотному оркестру разыгрывал бурную гамму всевозможных звуков низкий диапазон органа смешивался с дребезжащим дискантом кларнетов про нее пронзительный звук горна в ударялся Аббас габаев рыданья скрипок стукнул литавр бой барабанов всё вместе сливалось в адскую какофонию

Ничего нет полезнее утреннего солнца.

Некоторые оскорбления могут быть смыты только кровью, но сейчас он стремился иным способом стереть в памяти свой позор.

Осматривая издали дом, Денис бормотал про себя: "Я буду счастлив увезти ее отсюда, а она - рада вырваться. Это человек ненормальный: у него голова не в порядке. И дом чем-то похож на него!"

Мужчине следует дважды подумать раньше, чем связать себя узами брака, в особенности если этот мужчина - такой прожженный парень, как он, Мэтью Броуди.

"Ничего нет полезнее утреннего солнца", - твердил он часто. Это была его любимая поговорка из того запаса мнимо-глубоких истин, к которому он охотно прибегал в разговоре, изрекая их с видом авторитетным и значительным.

Все в городе знают, что Джемс Броуди — человек передовой, широких и либеральных взглядов, и он это еще сильнее подчеркнет, вдолбит это навсегда в глупые головы.

то, что он бывает в таком гибельном месте, как итальянское кафе, приводило Мэри в трепет.

Я, пожалуй, сегодня не в ударе, Мэри… в легкой меланхолии… то есть огорчен

«...такова была его домашняя политика – не позволять женщинам считать себя больными»

Что бы ни случалось в доме, все бремя вины неизменно возлагалось на слабые плечи жены.

Вы не можете не признать, что человек сам кует свою судьбу, независимо от того, кто его родители.

Эпитафия, которую он мысленно сочинил жене, вся заключалась в словах: «Ни на что не была годна»

Она взяла подгоревший ломтик и демонстративно положила его к себе на тарелку, затем принялась без всякой надобности переставлять посуду на накрытом к чаю столе, как бы показывая, что все сделано не так, как надо, и придет в порядок только тогда, когда грех небрежной сервировки будет заглажен ее безропотными, самоотверженными усилиями.

Здесь же присутствовала во плоти и сама Агнес, — можно сказать, именно во плоти, так как при низком росте Агнес, как и мебель в ее гостиной, отличалась чрезмерной выпуклостью линий, особенно в области бедер и груди, пышных и обещавших принять еще более пышные размеры.

Ни о ком никогда не говорилось доброго слова, но старуха обожала сплетни, позорившие людей, смаковала язвительную клевету и безмерно наслаждалась такими разговорами, с жадным интересом подхватывая каждое словечко о чужих делах, упиваясь им, гордясь превосходством сына над очередной жертвой....