Цитаты из книги Hatter's Castle

Одной фразой она взвалила ему на плечи  бремя несчастья и ответственности, которое превратило этого только что весело свиставшего мальчишку в зрелого, мучимого заботой мужчину.

Она была рада возможности выйти, вне дома она чувствовала себя свободнее и душой и телом, мнюенее связанной крепко укоренившимися незыблемыми формами окружающей её жизни.

... над всем ослепительно стояло солнце, и, пригретые его чудесным благородным теплом, люди трудились, бездельничали, болтали, плутовали, молились, любили - жили.

Так велико было его тщеславие, что он уже не видел разницы между известностью, которой достиг, и тем настоящим почетом, к которому стремился.

-Ты не сердишься на меня, Джемс, нет? Я только поджарю себе славный, мягкий ломтик булки. Ты же знаешь, как я люблю гренки. Я и тебе приготовлю, если хочешь.

"Всё та же старая история - всегда ты только собираешься что-то делать. Никогда не услышишь о том, что ты уже сделал, а только о том, что будет когда - нибудь!"

чем пренебрежительнее она отзывалась о своей болезни, тем больше крепло в нём убеждение, что она не перенесёт её. чем больше она говорила о будущем,  тем более ничтожной казалась она ему. будет ли она так же жалка перед лицом смерти, как была жалко в жизни?

жена его была старая, изможденная, одряхлевшая женщина, но ведь она оставалась все же его собственностью,  его имуществом, его движимостью. эта движимость ему никогда не понадобится,  он не будет больше пользоваться ею, но она целиком должна принадлежать ему.

"У вас мания величия, и вы хотите, чтобы все перед вами трепетали. Несчастная ваша семья, без сомнения, боится вас, но мне-то, слава богу, бояться не приходится! Поймите это раз и навсегда, если сможете. А теперь прощайте!"

Слабо развитый ум,столь не пропорциональный громадному телу,не способен был указать ему верный путь,и в своих усилиях спастись от окончательной гибели он кидался совсем не туда,куда нужно,и видел,как катастрофа надвигается все ближе и ближе.

Он сказал, что её жизнь должна вместить целую галерею картин, но в настоящее время вся её галерея состояла из одной лишь картины: его портрета.

Две женщины - умершая и живая, - так сказать, разминулись в воротах.

К его печали примешивался легкий оттенок облегчения, потому что он сознавал, что худшее уже позади и кончилась мучительная неизвестность неравной борьбы.

«Деньги – пустяки, только бы вам было весело»

«К нему вернулась самоуверенность, как всегда, когда он видел, что внушает другим страх...» 

— Как вы смеете разводить тут передо мной ваш проклятый новоизобретенный социализм! — заревел он. — Все люди равны, не так ли? До чего еще мы дойдем! Болван! Убирайтесь с глаз моих! Живо!

Ему доставляла острую радость ее полная зависимость от него, ее покорность его воле.

Я, видите ли, вообще не похож на других. Может быть, оттого и не делаю того, что другие.