Цитаты из книги Way Station

Много пшеницы останется неубранной, и не зацветут весной неухоженные сады, а на равнине, плавно поднимающейся к каменистому хребту, останутся несказанные слова, недоделанные дела и набухшие от влаги кучки тряпья, кричащие о бессмысленной расточительности смерти.

Могилы павших будут совсем не глубоки…

Если ты не можешь колонизировать планету, оставаясь самим собой, в том виде, в каком существуешь, тогда ты просто изменяешься. Превращаешь себя в существо, которое способно на этой планете жить, и подчиняешь ее себе. Если надо стать червем, становишься червем. Или насекомым, или моллюском, или чем-то еще – чем или кем нужно. И меняешь ты при этом не только тело, но и разум, меняешь его до такой степени, какая необходима, чтобы выжить на этой планете.

Путешественнику требовался жидкостный контейнер, и такие гости, как правило, оказывались наименее интересными. Завязать с ними разговор удавалось далеко не всегда, поскольку их языковые концепции часто вызывали слишком много трудностей для понимания. А нередко и сами мыслительные процессы этих существ столь значительно отличались от человеческих, что с ними невозможно было найти точку соприкосновения.

Наблюдение-это единственный способполучения данных,посредством которого человек может делать выводы о природе Вселенной.

Нет ничего дурного в технике как таковой, дурно лишь наше бездумное увлечение ею. Мы обожествляем машины; в каком-то смысле мы продали им свои души. <<...>> Меня больше всего беспокоит то, что под влиянием техники наше общество и мировосприятие теряют человечность.

"Можно пережить все унижения борьбы за жизнь и все же погибнуть в конце концов"

Прежде чем решать, необходима уверенность. Но где её взять?

Империя не как символ захватничества, а как торжество упорядоченных человеческих взаимоотношений, построенных на взаимном уважении и мудрой терпимости.

И Вебстер услышал смех - смех человека, который ни в ком не нуждается, для которого все потуги человеческого общества - уморительный анекдот. Который идет по жизни в одиночку и вполне этим доволен. Который считает род людской потешным и, возможно, чуть-чуть опасным, но именно это делает его еще потешнее. Который не испытывает потребности в братстве людей, отвергает это братство как нечто предельно трогательное и провинциальное, вроде клубов болельщиков двадцатого века.

Что было, то было. Тут уж ничего не воротишь, и мы вынуждены из этого исходить.

Скоро дойдет до того, что подзовешь машину, пошепчешь ей на ухо, и она помчится выполнять приказание.

Может быть, мозг землян  от природы работает туго, со скрипом. Может быть, мы дебилы Вселенной.