Цитаты из книги Nineteen Eighty Four

Так и должно быть, ибо каждый человек обречен умереть, и это его самый большой изъян.

Опасно - но не смертельно.

И тебе плевать на его мучения. Ты думаешь только о себе.

Они были связаны личными узами верности и не подвергали их сомнению. Важны были личные отношения, и совершенно беспомощный жест, объятие, слеза, слово, сказанное умирающему, были ценны сами по себе.

Дети все свинята.

Сутнісним виявом війни є руйнування — не лише людських життів, а й продуктів людської праці. Війна — це спосіб трощити, розпорошувати у стратосфері або топити в океанських глибинах ті матеріали, які інакше можна було б використати для поліпшення життя людей, які, врешті-решт, могли б стати занадто розумними.

Лякало не те, що його могли знищити іншу точку зору, а що вони могли виявитися правими. Бо, зрештою, звідки ми знаємо, що два плюс два буде чотири? Або що існує сила тяжіння? Або що минуле не можна змінювати? Якщо і минуле, і зовнішній світ існують лише в його свідомості, а свідомістю можна керувати — що тоді?

... - буйством, шумом, болью, чем угодно заглушить рвущее душу воспоминание.

Но ни на лицах, ни в сердцах у них не было упрёка - только осознание того, что они должны были умереть, чтобы он мог дальше жить, потому что таков неизбежный порядок вещей.

Суть олигархического правления - не в передаче наследства от отца к сыну, но в господстве определенного мировоззрения и образа жизни, навязанного мертвыми живым. Правящая группа остается у власти до тех пор, пока она способна назначать преемников. Партия озабочена не продолжением рода, а собственным вопроизводством. Что за личности у власти - неважно, если неизменна сама иерархическая структура.

С развитием телевидения и изобретением устройства, позволяющего одновременно передавать и принимать сигнал, частная жизнь как таковая перестала существовать.

В наши дни они воюют вовсе не друг с другом. Войну ведет правящая элита каждого государства против собственных подданных, и цель войны не в захвате территорий или его предотвращении, но в сохранении структуры общества. Поэтому само слово "война" лишь сбивает с толку. По-видимому, можно утверждать, что, став перманентной, война перестала существовать.

Стоит сдаться — и остальное придет само. Все равно что плыть против течения, которое относит тебя назад, как бы отчаянно ты ни старался, в то время как требуется всего-навсего повернуть и поддаться, не бороться с ним. Ничего не изменилось, кроме собственного положения, и тем не менее изменилось все.

Лучшие книги те, подумал он, которые сообщают все, что ты сам уже знаешь.

- Ты веришь в бога, Уинстон? - Нет. - Тогда что за сила нас победит? - Не знаю. Сила человеческого духа. - А себя ты считаешь человеком? - Да.

Может статься, что сумашедший — это просто тот, кто в меньшинстве.

Ежедневно и чуть ли не ежеминутно прошлое подгонялось под настоящее.

Она прижалась к нему, обвила его руками и ногами, словно хотела успокоить теплом своего тела.