Цитаты из книги Избранное

Совсем несладко стало быть греком в Трое.

Мне вдруг стало ясно: может быть, правду, нет, несомненно, правду рассказал перебежчик... будто этот Агамемнон перед переездом через море заклал на алтаре Артемиды молодую девушку, собственную дочь, Ифигению. Я много думала об Ифигении в эти годы войны.

Иногда незначительная черта освещает значительное событие.

...боги забыли наделить его способностью ко лжи...

Верно говорят: чем ближе смерть, тем ярче и ближе картины детства, юности.

Я еще помню, как моя жизнь ускользнула от меня. «Я не справилась», — часто думала я...

«Страсть» — слишком слабое слово для того любовного неистовства, любовного бешенства, что охватывало многих...

...мне, Кассандре, единственной из двенадцати дочерей Приама и Гекубы, самим богом предназначено быть провидицей. Что же естественнее, чем служить ему жрицей в его святилище?

- ...у тебя есть дар предсказывать будущее. Но никто не будет верить тебе.

Умер в мучениях ради того, чтобы прожить лишний день.

Перед картинами меркнут слова.

Война продолжалась, она выворачивала наизнанку каждого, и все снова менялось.

Кто установил точную границу между видимым и незримым? Кто допустил, чтобы земля, по которой я так уверенно ходила, сотрясалась?

Старая песня: не злодеяние, но сообщение о нем заставляет людей бледнеть, приводит их в ярость. Я знаю это по себе. И мы предпочитаем наказывать не того, кто его совершил, но того, кто его назвал. Тут, впрочем, как и в остальном, мы все одинаковы. Разница в том, понимаем мы или нет.

Язык будущего для меня состоит из одной только фразы: меня убьют сегодня...

Как быстро и прочно мы забываем. Война формует своих людей. Я не хочу хранить их в памяти, отлитых и разбитых войной.

[Пантой] научил меня думать невероятное: мир и после нашего заката будет продолжать свой путь. Я не показала ему, как это меня потрясло. Как могла я допустить мысль, что с нашим родом погибнет все человечество?

Счастье оставаться собой и этим быть полезной другим мне довелось узнать

Если бы я смогла вырвать это имя из памяти всех людей, что останутся живы. Если бы я смогла выжечь его из наших умов — тогда я не зря прожила свою жизнь. Ахилл.

Во мне, как плод в скорлупе, созревал вопрос, и, когда скорлупа треснула, он встал передо мной. Я закричала — не то от наслаждения, не то от боли.

Для чего мне нужен был дар провидения?