Цитаты из книги Избранное

Бывает боль, которая больше не причиняет боли, потому что она все.

Это действие – уходить – она неоднократно повторяла впоследствии, а за ним скрывается правило, понятное с первого раза: оставлять позади то, что знаешь слишком хорошо, то, что уже не предъявляет к тебе никаких требований. Испытывать постоянное любопытство к новым впечатлениям, наконец, к себе самой в новых обстоятельствах. Любить путь к цели больше, чем цель. Неудобство такой натуры для окружающих и для нее самой видно невооруженным глазом

Можно быть мягким, не делаясь сентиментальным

Как иначе увеличить свои удовольствия, как не создавая для них трагический фон.

Из-за политики не плачут. Слезы затуманивают сознание.

Расплачивайся фальшивой монетой, "картинками", как принято говорить у нас, уголовников. Уличить тебя никто не сможет, зато ты сам в любое время можешь оперативно и безболезненно изъять их из обращения: фальшивую любовь, фальшивую ненависть, фальшивое участие и фальшивую безучастность.

Неужели все дети - поэты?

Обязательство: либо трагически кончить, либо выдать максимум в тебе заложенного. То есть быть счастливым. Все, что лежит между этими полюсами, есть слабость.

Как может человек, которого ты видишь каждый день, вдруг захотеть смерти?

То, о чем может поведать живущий, пока он жив, могло бы окончательно умертвить мертвого: легковесность.

Если бы мне было дано придумать нас, я дала бы нам время.

Мы разучились даже верить в чудеса. Напротив, мы рассчитываем на помощь случая

"Не хватило всей жизни" равнозначно выражению "не хватило самой малости"

До тех пор, пока ты видишь самого себя со стороны, с тобой ничего не может случиться

Она знакома себе до отвращения и незнакома до боли

Все мы думали, что самое плохое осталось позади, в том числе и самое плохое для нас, все мы не сомневались, что в свидетельстве о сдаче жизненных испытаний когда-нибудь появится отметка «сданы»…

Мы порой завидуем древним — ах, мол, какие у них были богатые возможности, речи на форуме: «А Брут, бесспорно, честный человек», и главное — дуэли, без этого тогда не обходились, и еще — «В лицо перчатку ей он бросил и сказал: „Не требую награды“». Нам тоже представлялись великие возможности, мы либо использовали их, либо упускали, но пребывали в твердом убеждении, будто мы их недостойны.

Когда я отшатнулась от ее взгляда и снова скорчилась на своем месте возле скулящего Агамемнона, я спросила саму себя, из какого же прочного материала свиты веревки, привязывающие нас к жизни.

Таблички писцов, твердеющие в пламени Трои, сохранят для будущего дворцовые счета, записи об урожае, кувшинах и оружии, о пленных. Но для боли, счастья и любви нет знаков. По-моему, это особенно больно.

И пусть, кто хочет, презрительно улыбается: раз в жизни,в нужное время, человек должен верить в невозможное