Цитаты из книги Gläserne Bienen

Где воют сирены, там жизнь ужасна.

Такова наша эпоха – мы выстраиваем иерархию, кто умеет обращаться с техникой, тот продвигается вверх.

Я глядел на мир глазами человека, который собирается выпрыгнуть из окна.

Считается, что это хорошо – иметь собственное мнение. Но только до известной степени. Собственное мнение иметь хорошо, если оно что-нибудь решает.

Очень богатые люди любят простоту.

"Человеческое совершенство и технический идеал несовместимы. Если мы стремимся к одному, то приносим в жертву второе. Либо одно, либо другое. Тот, кто это осознал, будет работать только над чем-то одним. Технический перфекционизм стремится к предсказуемости, просчитанности. Человеческое совершенство непредсказуемо."

Политика не порождает шедевров. Она работает с неблагодарным материалом.

Великие вроде Филлмора выражаются в основном общепринятыми истинами, однако делают это так уверенно, так авторитетно, что всякий, кто их слышит, думает: «А ведь и я мог бы сказать так же». Вот она, власть.

Самое устаревшее – это утренняя газета к вечеру того же дня.

Представление о том, что такое тело, страсть, голос, сохранилось разве что у чернокожих племен в Конго.

Тот, кто действует, в ответе за вероломство, не наоборот. Ошибку совершает нападающий.

После астурийского похода в моем личном деле торчала пометка: «Единоличник-отщепенец с пораженческими склонностями».

Старший Биндзайль служил в Тильзитском драгунском полку. В комнате у него висела его фотография с развевающимися усами. Ниже читался девиз: «Литовские драгуны не знают пощады и не желают пощады». Глядя на старого Биндзайля, трудно было себе такое представить. У него заплетался язык, и уж если он кого не щадил, так это тминную настойку.

От хорошего автора тоже следует ожидать, что он будет сниться.

Слова поменяли свой смысл, полиция тоже была больше не полиция.

Обманутые оптическими иллюзиями, мы относим эти травмы к несчастным случаям. На самом деле это несчастные случаи – следствие травм, которые наш мир пережил еще в зародыше, и судя по все возрастающему числу ампутаций, в наше время торжествует патологоанатомическое сознание.

Свет и огонь, кровать и стол ценились и оберегались здесь еще по-старому, здесь ощущалась эта роскошь человеческой заботы.

Даже если бы я родился в тюрьме и никогда не видел ни звезд, ни морей, ни лесов, и тогда мне хотелось бы иметь представление о том, что где-то существует свобода без границ в пространстве и времени.

Великий физик всегда метафизик.

Этот старик даст еще фору любому юнцу, если решит сыграть в рискованную игру, физически, морально, духовно, и выиграет, ибо обладает властью, мудростью, врожденным достоинством и нажитой хитростью.