Отзывы о книге Кандід

Да уж, оптимистичнее некуда! В этой повести практически в каждой главе кого-то обманывают, обкрадывают, насилуют и убивают. Самые благородные персонажи думают лишь о деньгах и власти. А Вольтер, этот мастер пробивной иронии и черного юмора, со скептической улыбочкой как бы говорит: Человечество всегда таким было и никогда не изменится. И в восемнадцатом, и в двадцать первом столетиях люди будут думать лишь о себе и собственной выгоде. Хотите идеального государства с идеальным обществом? Вот вам Эльдорадо, страна благополучия и равенства. Местность очевидно выдуманная? Конечно, но вы же хотели идеал, получите и идите трудитесь, не мешайте мыслителю-просветителю.

Что же, спасибо и на этом. Пойду помечтаю на диване.

Неожиданная, несуразная, абсурдная повесть о вере в оптимизм вопреки несчастьям. С первых страниц сталкиваешься с наивностью и нарочитой бессмыслицей — но сатира и динамика текста затягивают, и остановиться сложно. Есть ощущение, что тебя несёт вместе с героем от события к событию: одно сменяет другое так стремительно, что не успеваешь осмыслить всю кутерьму. Вольтер мастерски обрамляет жестокость юмором, прячет философские вопросы под маской сатиры и доводит «веру в лучшее» до полного абсурда — так, что она начинает звучать как самообман. И на фоне этой круговерти особенно поражает финал: спокойный, жизненный и по-настоящему глубокий. Во что бы ты ни верил и что бы ни проповедовал, важнее всего — действовать, делать что-то реальное и полезное, даже если это простое «возделывать свой сад».

Чего можно было ожидать от этой книги? 1767 год: Вольтер, философ-просветитель, руссоизм опять же, переписка с Екатериной II-ой и вообще... эти, как их, фижмы и прочее рококо. Предощущалось нечто объемное (не дай бог, многотомное), громоздкое по стилю изложения, нравоучительное и трудночитаемое, такой французский аналог Радищева. Тем сильнее меня удивили первые же слова книги: "Однажды святой Дунстан, ирландец по национальности и святой по роду занятий..." Что, простите? Это же... ...Мистер Туми, страховой агент по происхождению и аналитик по профессии,... ... это же О'Генри. "Простодушный" оказался небольшим по объему ( как раз один дождливый выходной на даче), легкочитаемым, в меру язвительным,...

Поговорили чуть-чуть о многочисленности наречий и пришли к заключению, что, если бы не происшествие с Вавилонской башней, все народы говорили бы по-французски.

... и даже фривольным в стиле "я этой гадости не говорил, это вы сами подумали".

распахнул незапертую дверь и кинулся к кровати. М-ль де Сент-Ив, внезапно пробудившись, вскрикнула: – Как, это вы? Ах, это вы? Остановитесь, что вы делаете? Он ответил: – Женюсь на вас.

Произведение, сохранившее свое очарование, несмотря на чуть ли не трехвековой возраст ( уважительно присвистывает), не давящее на свой статус "классического наследия", "философской повести", а цепляющее читателя неожиданно легким и современным стилем. "Простодушный" словно написан сейчас, в наше время, только будто стилизован, интереса ради или на спор... ...я вот думаю: А что если писательство и вправду - особый вид телепатии ( Стивен Кинг, с), может Вольтер развлекается сквозь века: обновляет текст под время читателей? Просто, чтобы им неповадно было считать его скучным.

Вольтер напоминает типичное здание в зарубежной Европе: безупречный сияющий фасад и скрывающиеся за ним глубоко потрескавшиеся полуразвалившиеся стены, а частенько и полное отсутствие фундамента. Исторический образ Вольтера предстает перед нами таким же сияющим, отполированным, сверкающим свежею краскою и безупречно оштукатуренным, а скрывается под ним автор в литературном отношении более чем заурядный, неразвитый и даже косноязычный. Предвижу возмущенную реакцию многих, особенно еще не успевших почитать Вольтера. Так не принято говорить о признанном гении человечества. Однако, если вспомним известную сказку Андерсона, и о Голом Короле не принято было говорить, что он голый. Напротив, все собравшиеся наперебой расхваливали его элегантный, сногсшибательный наряд, пока неуспевший постичь важности осторожности, осмотрительности и субординации мальчик не разрушил казалось бы очевидного недоразумения. Сюжеты произведений Вольтера отличает неразвитость, схематичность, есть в них что-то от быстро набросанного киносценария, который требует еще над собой огромной работы режиссера, художников, консультантов, творческого переосмысления артистов - громадной команды, талант которой еще может и спасти примитивный набросок, превратив его в по-настоящему художественный фильм. У писателя такой команды нет, и все, что он сделал примитивно, так таким и останется. А потому схематичный сюжет у Вольтера органично дополняют размытые, блеклые образы героев, которые казалось бы сами удивляются как противоестественно заставляет их вести себя, мыслить и разговаривать автор. Речь Вольтера бедна, кажется, что это и не речь вовсе, а короткие наброски - тезисы для будущей речи. Однако сам автор не сделал проработки и некому сделать ее за него, а потому наброски так и остаются набросками. Конечно, если есть огромное желание конъюнктурно восхищаться, чтобы оказаться одним из своих в славословящей Вольтера толпе такая непроработанная канва предоставит огромный простор для полета собственной фантазии, когда реальных деталей нет, ничто не сковывает полет вашего собственного воображения. Если же вы взяли в руки книгу Вольтера, чтобы насладиться высокохудожественным произведением, подлинным мировым шедевром, вам придется испытать подлинные муки недоумения, скрытого или явного. Придется столкнуться с глубоким разочарованием, или же вынудить себя полноценно прибегнуть к самовнушению, чтобы увидеть вместе со всеми блистающий наряд Голого Короля.

Это прекраснейшая, прекраснейшая новелла! Пока читала, думала, что, наверное, так мог бы писать мой любимый Терри Пратчетт, если бы жил во времена Вольтера. Сатира, иногда тонкая, иногда оглушающая ударом по голове, потому что здесь описана жизнь и люди такими, какие они есть, со всеми своими подлостями, мелкими ужимками, войнами и зверствами, без украшательств, которыми иногда так хочется приукрасить себе картинку. В рецензиях писали о мизантропии и злости к людям автора. Дорогие мои, как можно, видя каждый день все то, что так откровенно описал автор, испытывать злость или ненависть к людям? Да, конечно, когда из-за чьей-то оптимистичной глупости, жадности или жестокости ты испытываешь страх за свою жизнь и жизни близких и дорогих тебе людей, да! ты испытываешь злость и даже ненависть. Знаю не понаслышке. Но когда это проходит, а это проходит, все, что ты чувствуешь, - это жалость и сострадание. К этим несчастным, которые не умеют и не знают ничего, кроме разрушения, из-за своего невежества, ослепляющего страха, зависти, жадности и других человеческих пороков. Тех самых пороков, которые присущи каждому из нас. Потому что это человеческое. А потому обыденное, а потому пугающее. Но, как показывает жизнь, и к этому можно привыкнуть, и с этим можно жить. Не увидела я тут злости, не увидела мизантропии. Жалость и понимание человеков, уж какие они есть, эти несчастные создания. Что до яда в сторону недругов автора... Скажите, кто здесь без греха?... Ну не было в те времена ни социальных сетей, ни твиттеров, в которых наши современные деятели могут пускать яд и прочие телесные жидкости в сторону своих оппонентов! И это тоже человеческое. Давайте прощать. Нам этого не хватает.

О, Вольтер! Я прочла эту книгу 12 лет назад и помню, что была в восторге. Потом пробовала перечитать ее где-то 5 лет спустя и как-то не пошло. Было сложно сосредоточиться и в целом "не цепляло". И вот, на 26 году жизни, я решила попробовать перечитать её еще раз. И как же я её люблю! Это приключенческая каша из моих любимых гротеска, сатиры, истории, философии и каких-то обычных житейских мудростей. Герои просты как три рубля, жизнь мотает их как только можно. Иногда кажется, что издевательства над героями возведены до полного абсурда, но что-то мне подсказывает, что реальная жизнь, особенно в те времена, была не так уж и далека от событий в этой истории. Во время прочтения читатель вместе с героями дрейфует по огромным волнам, то поднимаясь на них, наблюдая сказочное везение, то снова опускаясь в невероятную жесть. Все это приправлено различными философскими размышлениями, представленными с разных сторон. И у читателя есть выбор, какую сторону ему занять ( в соответствии со своим нынешними убеждениями и житейским опытом). А то, что Вольтер решил потроллить своих врагов посредством этой повести - меня вообще веселит до невозможности. Да, это неблагородно и возможно это он зря, но сам метод тонкий, желчный и по-моему достаточно изощренный.

Я не могу советовать эту книгу каждому, но я была бы рада, если бы ее прочло как можно больше людей. В ней заключены интересные философские вопросы ( а может даже и ответы), которые так или иначе приходили к большинству из нас на протяжении жизни. И, конечно же, невозможно не задуматься, сколько же боли и страданий выпадает на человеческую жизнь и что нет этому конца и края. Но прогресс определенно есть :)

Шикарная книга! Определнно стоит читать после ознакомления с классическим курсом философии, особенно с учениями Лейбница.

На протяжении всей повести высмеивается мысль: "Что не делается - все к лучшему". Герои то умирают, то неожиданно воскресают вместе удивительной историей своего спасения. Сюжеты постоянно сменяются трачиными историями и оптимистичными мыслями по этому поводу.

Финал книги прямо говорит не заниматься умственной работой и задаваться вопросами: "Как жить?", "Где искать счастье", "Этот ли мир лучший?", нужно просто работать и все.

Я как-то даже не ожидала, что эта небольшая повесть принесет мне столько положительных эмоций. Настраивалась на что-то тоскливое и поучительное, а получила описание бесконечных приключений Кандида и его друзей-товарищей, которых на какую только точку на карте ни заносила жизнь. И, хотя жизнь явно решила на героях этой повести отыграться - количество ужасов и смертей, которые они видели, зашкаливает, Кандид верен наставлениям своего учителя и старается во всем видеть хорошее.

Повесть пропитана сарказмом и полна шпилек на современников Вольтера (частенько на тех, кто успел чем-то ему досадить). Никогда не злите писателя, а то останетесь в веках сомнительным персонажем книги! Вот вам такое надо?