Цитаты из книги Моя плоть сладка

На Париж наговаривают. Париж рано укладывается спать.

Цель, иллюзия, дух музея восковых фигур – это атмосфера смерти. Она безмолвна и неподвижна.

Неужели ваш полицейский опыт не подсказывает вам, что в реальной жизни люди не издают пронзительных криков и не падают в обморок, когда им показывают компрометирующие их доказательства!

Этот детский страх перед смертью труднее преодолеть, когда видишь человека неподвижно лежащим в новеньком сверкающем гробу, чем если бы этот самый человек на твоих глазах упал, обливаясь кровью. Ведь такая смерть всего лишь ужасающее или вызывающее сострадание зрелище, в то время как ритуал прощания с покойником – упорядоченная, внушающая суеверный страх формальность, которая возглашает: «Вы никогда более не увидите этого человека».

Фамильная честь для них нечто патологическое.

— Нам всем знакома горечь утраты, мадам, — промолвил детектив. — И мы всегда считаем себя виноватыми, хоть бы из-за того, что недостаточно часто улыбались.

Я знал, чего мне ожидать, но не был уверен, хочу ли я это видеть.

Человек, не способный возбудить в себе здоровое любопытство ко всему ужасному, должен умереть и получить право на похороны.

- Удивляться чему? - Удивляться, Джефф, почему люди считают мудрецом злобного идиота, который сказал: «Познай самого себя». Изучение собственного ума, сердца, полное погружение в них – губительное занятие, от него сходят с ума. Ибо мозг – больший лжец, чем любой человек: он лжёт даже собственному владельцу.