Цитаты из книги Сокол и ласточка

По-настоящему свободен лишь тот, кто абсолютно ничем не владеет, а лучший на свете фолиант - собственная голова.

Если не можешь изменить обстоятельства, нет смысла на них сетовать.

Но поживи-ка в матушке-России лет тринадцать-четырнадцать. Шкура задубеет, нервы укрепятся. Ко всякому привыкнешь.

Если владеешь искусством одиночества, это делает тебя сильным, свободным и бесстрашным.

«Барышне полезно прикидываться слабой и беззащитной, чтобы дать возможность мужчинам проявить рыцарство, – говорит он во время паузы, закуривая трубку. – Однако нужно уметь за себя постоять. Не всегда рядом с тобой окажется рыцарь. Если у тебя нет оружия, бей обидчика носком в голень или коленкой в пах, и тут же лбом или кулаком в нос. На такие удары большой силы не нужно».

Логикой владеют многие, наитием – единицы.

... да, вокруг много беспричинного зла, но есть и беспричинное добро – самое милое, что только бывает на свете. Это когда что-нибудь хорошее делают не намеренно и безо всякой помпы – просто так, не ожидая от сего никаких выгод. (Попугай)

Мы, попугаи, обитаем только в самых благословенных уголках земли. Можете на меня обижаться, но скажу честно: если там, где вы живёте, не водятся попугаи, мне вас жаль. Доброго слова это место не заслуживает.

Капитан Грей от злости на собственную беспомощность, искусал себе все губы, но поделать ничего не мог. Он лишь попросил, чтобы ему прикрыли «часть тела, вид которой может фраппировать даму», и смирился с неизбежностью.

Удивило название: «For Whom the Bell Tolls». Кажется, это из «Схватки смерти» Джона Донна: «Никогда не спрашивай, по ком звонит колокол, ибо он звонит по тебе…». Чудное имечко.

Я всегда полагал, что избыточность средств и свободного времени вкупе с пытливым умом принесут человечеству больше пользы, чем любой свод законов или строительство мануфактур. Мою правоту подтверждает пример античных мужей, мудрейшие из которых только и делали, что философствовали, не поднимаясь с пиршественного ложа. Новые времена оснастили ложе парусами, так что стало возможно с комфортом странствовать по всему свету.

Сколь много неудобств доставляет мне отсутствие латрины на корабле! Если б не деликатность моего славного соседа, удаляющегося из каюты всякий раз, когда природа требует от меня исполнения унизительного долга, просто не знаю, как бы я обходилась. Других уединенных мест здесь нет, да никто кроме меня в них и не нуждается.

Меня не удивило бы, если б «Ласточка» ходила при полном бакштаге на десяти, а то и двенадцати узлах – со скоростью лошади, рысящей по ровному полю. Одним словом, славная скорлупка.

Учитель сформулировал так: «Тяжело идти тропой, что ведет к краю пропасти. Особенно если нельзя повернуть назад».

Считается, что глаза – замочная скважина души и в них можно рассмотреть истинную суть человека. Мой опыт этого не подтверждает. Люди тертые обычно следят за своим лицом; иные могут глядеть на вас открыто, умильно, а при случае и подпустить слезу.

Почтенный арматор сел на место, положил перед собой абакус и, щелкая шариками из слоновой кости, принялся за подсчеты.

В том, что захваченного пирата вешают на рее, а корсар считается военнопленным. Потому что корсары грабят лишь те корабли, что ходят под вражеским флагом. Чтобы стать корсаром, нужно иметь патент от адмиралтейства. Получить его может далеко не всякий. А у меня патент есть. Учтите, мадемуазель: пока не закончится эта война – а она может продлиться и пять, и десять лет – никаким иным способом до Барбарии не добраться.

Знаю я этот тип людей. Спасешь такого из пожара, а он вместо «спасибо» скажет: «Думал, поди, что я тебя озолочу? Ах ты хитрец!».

Учитель говорил: «Произносящий бранные слова отягощает свою карму».

Но самоотверженность, когда ее слишком много, из добродетели превращается в грех. Любое достоинство, будучи избыточным, оборачивается своею противоположностью. Жертвовать собою ради других без остатка означает растоптать собственную жизнь, а ведь она бесценный Дар от Господа!