Цитаты из книги Гэм

Так среди душной суэцкой ночи на Гэм снизошла ясность, и понимание замкнуло кольцо минувшего. Стр. 112

Не люди, а вышколенные углеводы, белки и отвержденные жиры... Стр.138

Важное - всегда случайность, стечение обстоятельств. Стр. 157

Можете спокойно смотреть. Эти слёзы не мои. Стр. 200

Воздух - как тёплая ванна...в нём можно утонуть, он бездонный, в нём нет опоры. Стр. 234

Она ждала, ведь преимущество всегда на стороне молчаливого. Стр. 235

Горе тому, кто доверчив. Стр. 282

Кто находит мир, находит и себя. Стр. 309

Чего хотел этот пес? О чем думал? Он пришел сам, никто его не звал. Какой загадочный импульс обусловил этот поступок, который так потрясал, если подходить к нему с человеческой меркой? Пес пришел к своему богу? Безотрадные боги в образе человеческом, они и не ведают о приязни своих творений и все же не могут обойтись без непритязательной любви существ, знать и постичь которых им не дано. Мир под луною, луна в мирозданье -- кто держит все это в своей ладони? Быть богом -- трагический финал человечества?

…сейчас настало одно из тех мгновений, когда законы логики упраздняются. Обратные связи с хранилищем ассоциаций закоротило, и, точно ребенок или обитатель другой планеты, она очутилась в огромном чужом мире. Ни имен, ни названий - все вдруг исчезло, как дым, размышляешь о слове рука", а несущее понятие утрачено... язык чужой, незнакомый, никогда прежде е слышанный... перед глазами у тебя нечто подвижное, разветвленное, с прозрачными кончиками, внезапно стряхнувшее причинные связи – непостижимый знак в неведомых обстоятельствах, выброшенный в трансцендентальный хаос по ту сторону вещей, - но вот проводники вновь соединяются, имена и вещи мало-помалу вновь сопрягаются друг с другом, и в испуге и задумчивости ты вновь удостовериваешься в этом, и от всего остается лишь глубокое удивление, которое порой возвращается в самый нежданный момент, и в естественном для человека опрометчивом стремлении придать ему значимость ты видишь в нем предвестье и не без пользы обращаешься к философии.

Гэм и раньше замечала в людях эту сильную инстинктивную связь с семьей, заключавшуюся не в пространственной близости, а скорее в духовной ориентации друг на друга - в родственной любви или неприязни. Даже когда люди жили раздельно, в этом чувствовалась демонстративность ненависти или безразличия, что более всего свидетельствует о крепчайших узах. У Фреда она нашла этому объяснение. Такие люди не умели быть одни; чуждые потребности в духовном одиночестве, они боялись его, цепляясь за хоть какую-нибудь одностороннюю любовь или ненависть, которую в непостижимой приверженности к схематизму очень скоро превращали в привычку.