Казалось бы, детективный жанр такой уже писанный-описанный, наполненный-перенаполненный, знакомый-презнакомый, что в нём трудно придумать что-то совсем уж новое, и, в общем, я уже привыкла к тому, что даже в хороших книгах встречаются вторичные мотивы или знакомые характеры. От очередного детектива со временем привыкаешь ждать скорее «ужаса-ужаса», чем «литературы». Но на этот раз всё было немного по-другому, и акценты повествования были смещены от адреналиновой дрожи к индивидуальному брейнстормингу.
В принципе мне не очень нравятся детективы с сюжетами о произведениях искусства, но здесь меня привлёк новый автор и лингвистические загадки, которые я как раз люблю. А сонеты Микеланджело мне было интересно обдумывать и разгадывать ещё со времен «Мук и радостей», когда я вообще впервые узнала, что они существуют. Подростком я представляла себе, как великий мастер лежит в тесном и узком пространстве полки на большой высоте, скованно водит кистью, создавая фреску, осторожно стряхивает с лица пот и капающую краску, одновременно и проклиная свой дар, и наслаждаясь им. И в этих муках-радостях рождаются строчки: «Есть истины в реченьях старины / И вот одна: кто может, тот не хочет…», «Соблазны света от меня сокрыли / На божье созерцанье данный срок, - / И я души не только не сберег, / Но мне паденья сладостней лишь были…», «Ужель и впрямь, что я – не я? а кто же? <…> Кем у себя похищен я?».
Мне кажется, в детективе очень важно, кáк рассказывается история, в какие дали он направляет мысль читателя. То, чтó рассказывается, может быть замысловатым, скучноватым и даже совсем спекулятивным, но если автору удаётся создать адресованное как бы перснально тебе ощущение тайны, загадки, противоречия, бросить своеобразный вызов твоим уму и интуиции, в тебе рождается такой читательский азарт, что ты несёшься в раскрытии преступления впереди самих героев, едва успевая схватывать детали и намёки расследования. Умение задеть читателя за живое, казалось бы, далёким от него сюжетом, является каким-то фантастически ловким авторским трюком, заставляющим читать без отрыва. Вот в этой атмосфере зацепившего меня криминального и клинического поиска я и пребывала всё то время, пока читала эту книгу.
Сама история удивила не столько идеей, сколько своей натуралистически воплощенной патологией, в которой было нечто настолько наглядное и равнодушно жестокое, что заставило по-новому задуматься о природе психической болезни, осознать неизбежность силы, создающей подменную реальность. Автору без особых усилий удалось затянуть меня в многомерный лабиринт психологических причин и связей, приведших к преступлению, и смоделировать что-то вроде пространства страшного сна, когда ты через «не могу» и «не понимаю» должен решать задачи, от которых зависит чья-то жизнь. Вот эти умственные прорывы, сделать которые тебя «принуждает» ситуация, и есть, наверное, главный соблазн чтения детективов.
Но здесь была ещё и вполне изящная романтически-любовная линия, и линия порой запутанных интеллектуальных диалогов, и линия внутренних размышлений Сэма и Кэти о личности преступника и логике его действий. И хотя конец, как всегда, отдавал слегка искусственной брутальностью и был скомканным, не все сюжетные ходы подчинились авторской логике, а некоторые догадки героев отдавали смешным интуитивизмом и доморощенным фрейдизмом, идея, язык и стиль повествования в целом мне понравились, они были со мной «на одной волне», так что ещё до того, как закончилась книга, я постановила занести автора в «читаемые» и жду, когда он напишет что-нибудь ещё, способное столь же впечатлить мою пресыщенную детективами натуру. Но… если бы «Спящие в камне» существовали в реальности, я бы предпочла прочитать их.
76 понравилось
