Отзывы о книге L'étranger

Спасибо всем, кто спас мир от церковного гнета в прошлом веке, и на вилы всех фундаменталистов, и христианских моралистов, не понимающих и не принимающих безразличия к их не подкрепленной жизненной позиции.

Безразличие выбора ≠ выбору безразличия. Отказ от внутреннего конфликта в пользу дауншифтинга духа и регалий(противных существу выбравшему докультурную естественность, по определению), никаких надуманных чувств и самообманов. Человек привыкает ко всему, особенно если от этого можно получить удовольствие, а как известно безделие это своеобразное удовольствие.

Про потерю смысла семейных отношений и полный переход их в разряд коммерческих писали еще Маркс и Энгельс в Коммунистическом манифесте ,и если вы еще этого не поняли, то 1861 прошел зря.

Жизнь и её смысл, это такой же не возможный к правильному решению и планированию объект, как погода на Урале. А равнодушие, или его отсутствие про которое ноют моралисты, это выбор и право, которые эти же самые поборники гуманистической мысли не должны оспаривать. Да и какой у этого человека мог бы быть правильный выбор.

По пути судопроизводства к вердикту, персонаж, подобно, например, Копернику, Акиве и мученикам раннего христианства, не отказался от своего взгляда на жизнь(который её такой и определял). Привыкнув и к условиям тюрьмы, согласившись с новым скорым концом, говоря правду и ничего кроме, он продолжал жить в своей духовной аскезе. А единственное, что заставило его встрепенуться - суд за отношение к жизни(не относящейся к преступлению) и недоверие к его словам. Чем не exist-Иисус? Такой же вымышленный, такой же наглядный и такой же недостижимый. Один был последовательным и ответственным за свои действия, второй был популярным магом школ изменения и колдовства.

Подытожим жизнь - это абсурд, and so we are. Покайся на холодильник, братюнь, а после выбери обед.

Поначалу я думала, что живёт этакий равнодушный тип и пофигист. Настроение — духота, ничегонеделание — жара, пыль между строк в воздухе. Беспросветное марево. Жизнь. А Мерсо-то, что называется, понял эту жизнь. Понял, что конец всегда один. И в принципе какая разница — в 30 или в 70. А ещё он выбрал для себя не играть кем-то придуманные роли.
Люди думают так, как им нужно, через призму своего восприятия. Мама — ближе нет человека. Но всё же это две разные души, которые проводят свой жизненный «день» на этой земле. Одна душа породила сосуд для другой. Бывает же такое, что люди разные, с разными состояниями. Почему он не заплакал? Не оттого, что сухарь, а потому что понимает: его жизнь движется чуть дальше. И он честен в этом. Если ему не плачется — он не плачет. Неизвестно, какие между ними были отношения, но это и не важно. Не заплакал — имел право.
Да, общество навязало некую мораль, и люди живут около неё, даже не замечая и не анализируя вокруг. Что хорошо и плохо — это понятия одного состояния, просто расположенные друг от друга подальше. Но его судят по сути не за убийство, а за «бесчеловечность».
У Камю всё строится на этом «здесь и сейчас» — прошлого и будущего как бы не существует. «L'Étranger», «Посторонний» или дословно «Незнакомец» — справедливое название для общества, где присутствует более одного человека. Таковыми мы и остаёмся друг для друга, а иногда и для самого себя.
Мне кажется, он хочет в последний раз увидеть этот социальный балаган непонимающих. И он готов им это простить — потому что их непонимание доказывает: он был верен себе до конца.

"Нет ничего лучше, чем несовпадение, нет ничего хуже, чем жить как все" - пела Виагра в 2005-м году. И почему-то слова этой глупой песенки ( а может, не такой уж и глупой) крутились в моей голове во время чтения книги.)
Поначалу я недоумевала: скупой слог, рубленые фразы, странный персонаж. Но вы заметили, как изменился слог ко второй части рассказа?) Это шедеврально, право. Но теперь по порядку!
Я поняла, что не смотря на то, что считаю себя человеком гуманным, тактичным и допускающим чужое мнение - отличное от моего, осуждаю героя. Что может быть ужаснее, чем равнодушие? Как можно похоронить мать и пойти на свидание с девушкой в кино? Немыслимо. Но чем больше я погружалась в рассказ, тем больше понимала, что я тоже в каком-то смысле сноб.) Что и я готова видеть вокруг себя только привычное мне, понятное мне и объяснимое мной. Почему не может человек не иметь ярко выраженной эмпатии? Не важно, что послужило причиной такому равнодушию: хромосомы так сложились, жизнь и окружение воспитали, равнодушие родителей сказалось- вот "получился" такой человек. Бывает.)
Общество же только и делает, что навязывает ему себя. Навязывает сострадание, навязывает дружбу, навязывает любовь. И не назовешь ведь персонажа социопатом. Просто взаимодействие с людьми у него очень далеко от привычного.

Адвокат хотел, чтобы я помог ему. Он спросил, было ли у меня тяжело на душе в тот день. Вопрос очень меня удивил, мне, например, было бы очень неловко спрашивать кого-нибудь о таких вещах. Однако я ответил, что уже немного отвык копаться в своей душе и мне трудно ответить на его вопрос. Я, конечно, очень любил маму, но это ничего не значит. Все здоровые люди желали смерти тем, кого они любили.

Интересный взгляд, не правда ли? И героя поразил бестактный вопрос, ему бы и в голову не пришло копаться в чьей-то душе.)

– Неужели вы хотите, – воскликнул он, – чтобы жизнь моя не имела смысла?

По-моему, это меня не касалось, я так ему и сказал. Но он уже протягивал ко мне через стол распятие, указывал на Христа и кричал что-то безумное...

Герою не интересна чужая жизнь. Не норма?)  А почему не норма?

– Никогда не встречал такой очерствелой души, как у вас!

Преступники, приходившие сюда, всегда плакали, видя этот образ скорби.

Я хотел ответить: плакали они именно потому, что были преступниками.

Ещё одна потрясающая мысль о раскаянии преступников. Они плачут от осознания причиненного зла? Или потому, что попались и жизнь их теперь катится только в одном направлении - к своему концу? А раскаяние это показное? С целью не остаться монстром в памяти людей/общества?

Я очень хорошо ко всему приспособился. Мне часто приходила тогда мысль, что, если бы меня заставили жить в дупле засохшего дерева и было бы у меня только одно занятие: смотреть на цвет неба над моей головой, я мало-помалу привык бы и к этому. Поджидал бы полет птиц или встречу облаков так же, как тут, в тюрьме, я ждал забавных галстуков моего адвоката и так же, как в прежнем мире, терпеливо ждал субботы, чтобы сжимать в объятиях Мари.

И снова меня зацепило : насколько же человек легко ко всему приспосабливается. И там, где уже нет привычного ему, он дополняет свою жизнь воспоминаниями. Герой рассуждает, что даже если человек прожил один день на свободе, этого дня будет достаточно, чтобы вспоминать его всю оставшуюся жизнь. Понравился мне и символизм: свобода - это море, злость и страх - зной.

Невольно вспоминаю князя Мышкина ("Идиот", Достоевский) , видимо, объединяет в моей голове его с Мерсо инаковость. Один слишком эмпат, другой - полная его противоположность, но места в этом мире нет обоим.
Камю не делает акцента на самом преступлении, а ведь оно имеет место быть - самозащита самозащитой, но Мерсо убил человека.  И этот факт невольно уплывает из поля зрения читателя, уступая место философии бытия, философии избранности каждого индивидуума в этом мире и философии принятия мира индивидуумом и миром - индивидуума.)
Да и обвинения на суде очень странные: не плакал на могиле матери, не верит в бога, у человека нет души. К убийству как таковому и само обвинение, и адвокат возвращаются будто бы с неохотой и создаётся впечатление, что бичуют героя вовсе не за него. Авторский ход смещения акцентов.)

У меня было такое впечатление, будто передо мною сидят на скамье пассажиры трамвая и все эти безвестные люди с недоброжелательным любопытством приглядываются к вошедшему, чтобы подметить в нем какие-нибудь странности.

Ответ на вопрос, постоянно меня мучивший: почему в общественном транспорте меня всегда сканируют взглядами.)

Как будто недавнее мое бурное негодование очистило меня от всякой злобы, изгнало надежду и, взирая на это ночное небо, усеянное знаками и звездами, я в первый раз открыл свою душу ласковому равнодушию мира. Я постиг, как он подобен мне, братски подобен, понял, что я был счастлив и все еще могу назвать себя счастливым. Для полного завершения моей судьбы, для того, чтобы я почувствовал себя менее одиноким, мне остается пожелать только одного: пусть в день моей казни соберется много зрителей и пусть они встретят меня криками ненависти.

Пронзительный финал. В конце жизни человек остаётся один на один с собой, в одиночестве, с осознанием полного равнодушия к себе мира. "Ласковое" равнодушие... И даже ненависть - короткое соучастие в чьей-то чужой жизни, даёт осознание, что ты просто был. Был не так одинок в короткий промежуток времени, был замечен, а после ушел в забвение.

Я прочитала роман Альбера Камю «Посторонний». Произведение написано довольно простым и сдержанным языком, но при этом поднимает глубокие вопросы. Главный герой воспринимает окружающий мир иначе, чем большинство людей, из-за чего его поведение кажется отстранённым и вызывает недоумение. Во время чтения у меня возникло ощущение, что книга больше сосредоточена на мыслях и восприятии человека, чем на самих событиях. Правдивость главного героя шокирует, но никак его не оправдывает. Камю заставляет о многом задуматься, но хочу ли я развиваться в этом направлении!? В целом произведение оставило у меня недоумение и задумчивое впечатление.

В этой небольшой книге мир показан через героя, который будто стоит в стороне от привычных человеческих чувств и ожиданий. Его поступки и реакции часто вызывали у меня недоумение, а окружающие казались ещё более странными в том, как они на это реагируют.

Почти каждого персонажа невозможно оценить однозначно: тот, кто сначала кажется отвратительным, вскоре проявляется как вполне нормальный человек, а тот, кому симпатизируешь, вдруг оказывается жестоким. Это ощущение двойственности тянется до самого конца, где вместо ответа нас ждёт суд — не только над героем, но и над самим читателем, который всё время пытался самостоятельно вынести вердикт.

Интересно, что даже само общество сначала показано нормальным и сочувствующим, но полностью меняется к концу книги. А главный герой не вписывается и является посторонним, что в первом варианте общества, что во втором.

Текст подталкивает к мыслям о том, что такое вина, где граница между добром и злом, и каково место человека перед лицом смерти и абсурда. Книга читается быстро, буквально за один-два вечера.