Цитаты из книги Самоубийца

Не весело стало у нас на кладбище, нет, не весело. И гу­лянье не то, и покойников интересных нету.

Автоном Сигизмундович. Народ безмолвствует. Настя. Не дай бог опять закричит.

Кок же слово не страшно. Слово не воробей, выпустишь – не поймаешь, так вот, значит, выпустишь – не поймаешь, а за это тебя поймают и не выпустят…

Разрешите мне вам преподать совет: вдохновляйтесь согласно постановлениям…

Н.П. Как же, теперь честному человеку на свете жить? П.С. Лавировать, маменька, надобно, лавировать…

"Надежда Петровна: Да когда же это старое время придет? Тамара Леопольдовна: Мой супруг мне сегодня утром сказал: «Тамарочка, погляди в окошечко, не кончилась ли советская власть!» – «Нет, говорю, кажется, еще держится». – «Ну что же, говорит, Тамарочка, опусти занавесочку, посмотрим, завтра как»." (с)

- Не сочтите за хамство, товарищ Калабушкин, это я. - А? - Это я, Подсекальникова. - Кто? - Подсекальникова, Мария Лукьяновна. Здравствуйте. - Что? - Вы мне очень необходимы, товарищ Калабушкин. - Как необходим? - Как мужчина. - Что вы, что вы, Мария Лукьяновна. Тише. - Вам, конечно, товарищ Калабушкин, не до этого, но подумайте только, товарищ Калабушкин, я одна, совершенно одна. Что ж мне делать, товарищ Кала­бушкин? - Вы холодной водой об­тирайтесь, Мария Лукьяновна.

Два мальчика с огромными венками, завернутыми в бумагу. Первый мальчик. Что, покойник здесь живет? Семен Семенович. Кто? Первый мальчик. Здесь покойник живет или нет, я вас спра­шиваю? Семен Семенович. А вы кто же такие? Зачем вы? Откудова? Второй мальчик. Мы из «Вечности». Семен Семенович. Как – из вечности? Второй мальчик. Из бюро похоронных процессий «Вечность». Получите, пожалуйста.

Олимп Валерианович. Сейчас же прикрепи к своему пиджа­ку значок Общества друзей воздушного флота, а также поста­райся своих убеждений здесь не высказывать.

Валериан Олимпович. Значок у меня, папа, есть, а вот убеж­дений у меня никаких нету. Я анархист.

Надежда Петровна. Прошу вас о том, с кем вы живете, здесь не рассказывать – у меня дочь девушка. Варвара Сергеевна. Ах, мама, вы преувеличиваете.

Надежда Петровна. Как же теперь честному человеку на све­те жить? Павел Сергеевич. Лавировать, маменька, надобно, лави­ровать.

Надежда Петровна. А за что же они, окаянные, вас обыски­вать будут? Тамара Леопольдовна. Какая вы наивная, Надежда Пет­ровна. Как – за что? Разве теперь что-нибудь за что-нибудь бывает?

Смерть сама по себе не имеет значения. Заражает не смерть, а причина смерти, а причину мы можем любую выдумать.

Вы думаете, когда человеку говорят: «Война. Вой­на объявлена», вы думаете, о чем спрашивает человек, вы ду­маете, человек спрашивает – с кем война, почему война, за какие идеалы война? Нет, человек спрашивает: «Какой год призывают?» И он прав, этот человек.

Слово не воробей, выпу­стишь – не поймаешь, так вот, значит, выпустишь – не пой­маешь, а за это тебя поймают и не выпустят.

А.Д. … Раньше люди имели идею и хотели за нее умирать. В настоящее время люди, которые хотят умирать, не имеют идеи, а люди, которые имеют идею, не хотят умирать…