Цитаты из книги Рассказы

"Живет же в нас, однако, память о воздушных образах, о взорах, исполненных глубокого, духовного смысла, о звуках мелодичных, но печальных; от нее не отделаешься, от этой памяти, подобной тени чего-то, неясной, – изменчивой, ускользающей, робкой; и, как и без тени, я не мыслю без нее своего существования, пока солнце моего разума светит."

Очень немногим случается прослеживать обратный ход своих мыслей и доискиваться, каким путем мысль их дошла до известного вывода. Часто занятие это представляет интерес, и человек, делающий пробу в первый раз, удивляется несвязности и громадному, по-видимому, расстоянию от точки отправления до точки вывода.

Нужно доискиваться не того, каким образом совершилось преступление, а надо изучить, чем оно отличается от всего, что бывало до сих пор

Каждому автору следует ограничиваться тем, что он испытал на собственном опыте. Так, Марк Антоний сочинил трактат об опьянении.

И вот я, являющий собой ужасный пример того, к чему приводит человека раздражительность, благополучно укрылся в своем будуаре живой, но со всеми свойствами мертвеца, мертвый, но со всеми наклонностями живых, — нечто противоестественное в мире людей, — очень спокойный, но лишенный дыхания.

Я любил ее горячее, чем когда-либо думал, что могу любить земное существо.

И разве не испытываем мы, вопреки здравому смыслу, постоянного искушения нарушить закон лишь потому, что это запрещено?

Кто испытал привязанность к верной и умной собаке, тому нет нужды объяснять, какой горячей благодарностью платит она за это. В бескорыстной и самоотверженной любви зверя есть нечто, покоряющее сердце всякого, кому не раз довелось изведать вероломную дружбу и обманчивую преданность, свойственные Человеку.

Он так близко вглядывался в свой объект, что это искажало перспективу.

"Проще говоря, у этого малого, несмотря на его ухмылку, лицо было дерзкое и зловещее, и когда он выделывая курбеты, влетел в городок, странные, словно обрубленные носки его туфель, вызвали немалое подозрение; и многие бюргеры, видевшие его в тот день, согласились бы даже пожертвовать малой толикой, лишь бы заглянуть под белый батистовый платок, столь досадно свисавший из кармана его фрака.

Однако его усилия рассеять мою болезненную мрачность оказались тщетны, и главной причиной тому были книги, которые я отыскал в его библиотеке. Книги эти были такого рода, что семена наследственных суеверий, сокрытые в моей душе, дали быстрые всходы. Я читал их без ведома моего друга, и он часто не мог понять, что же так сильно влияет на моё воображение

Но однажды в осенний вечер, когда ветры уснули в небесах, Морелла подозвала меня к своей постели. Над всей землёй висел прозрачный туман, мягкое сияние лежало на водах, и на пышную листву октябрьских лесов с вышины пала радуга

- И падал дождь; и, падая, то был дождь, но, упав, то была кровь.

Между тем, именно всякое уклонение от обычного указывает рассудку на тот путь, который ведет его к истине.

Человек не уступил бы ангелам, ни самой смерти, если бы не слабость воли его.

Карлики при тогдашних дворах были явлением столь же обычным, как и дураки; и многие короли не знали бы, как скоротать время (а время при дворе тянется томительнее, чем где-либо), не будь у них возможности посмеяться над шутом или карликом. Но, как я уже заметил, шутники в девяноста девяти, случаях из ста тучны, пузаты и неповоротливы, -- ввиду этого наш король немало радовался тому, что в лице Лягушонка (так звали шута) обладает тройным сокровищем.

Король не особенно заботился об утонченности или, как он выражался, о "духе" остроумия. В шутке ему нравилась главным образом широта, и ради нее он готов был пожертвовать глубиною. Он предпочел бы "Гаргантюа" Рабле "Задигу" Вольтера, и, в общем, ему больше, нравились смешные выходки, чем словесные остроты.

Виссахикон - ручей (ибо рекой его пожалуй, не назовешь), впадающий в реку Скул-кил примерно в шести милях к западу от Филадельфии, отличается такой красотой, что, если бы он протекал в Англии, его воспевали бы все барды и расхваливали все языки.

Я погрузился в некий полусон, унесший меня к Виссахикону давно минувших дней - того "доброго старого времени", когда еще не было Демона Машин, когда пикники были неведомы, "водные угодья" не покупались и не продавались и когда по этим холмам ступали лишь лось да краснокожий.

... я взломал крышку своего гроба и выбрался наружу. Кругом было страшно сыро и уныло, и я изнывал от скуки...