Цитаты из книги The Help

— А вы… решительная женщина.

— Я когда-то неплохо дралась. — Она глядит куда-то вдаль, смахивает ладонью пот. — Если бы вы знали меня десять лет назад.

На лице у нее никакой косметики, волосы висят как попало, халат похож на ношеное-переношеное домашнее платье. И тут я вижу. Вижу нищую белую девчонку, какой она была десять лет назад. Сильной, никому не давала спуску.

Она как еврейка в субботу, не может лишнего движения сделать.

- Знаешь, Джонни, пожалуй, замена Хилли на Селию оказалась чертовски верной. Джонни кивает: - Как будто всю жизнь провел в Антарктике, а потом внезапно переехал в Майами.

Пробуя ее карамельный торт, вы чувствовали себя любимым.

Конечно, разные! Всем известно, что белые и цветные — это не одно и то же. Но мы же все равно люди! Ох, да я слыхала, что у самого Иисуса кожа была темная, когда он жил в пустыне.

«Нельзя носить: серые, бесформенные, мужеподобные брюки».

You is kind. You is smart. You is important.

Мама не хотела бы, чтоб я знала, что отец Константайн был белым и что он просил у нее прощения за то, что так устроен мир. Я не должна была знать подобных вещей. Я чувствовала себя так, словно получила от Константайн драгоценный подарок.

By the time we make it back to Longleaf, it's eleven o'clock. I smooth my dress, thinking Stuart is right. It is too short. The lights in my parents' bedroom are off, so we sit on the sofa. I rub my eyes and yawn. When i open them, he's holding a ring between his fingers. "Oh...Jesus."

Внутри у меня так тепло, мягко, будто бабочка крылом погладила.

Слезы градом катятся по лицу Эйбилин, и вот она обессиленно роняет голову на стол. - Не знаю, с чего я так смеюсь. Просто все вдруг стало так забавно. Минни возмущенно глядит на нас: - С самого начала знала, что вы чокнутые. Обе.

Если бы Господь рассчитывал, что белые и цветные будут проводить столько времени рядом, он сделал бы так, чтоб мы не различали цвета.

Ты самая смышлённая в классе [...]. И если хочешь сохранить это, единственный способ - читать и писать каждый день.

Не столь много нас разделяет. Между нами не такая уж большая разница. Совсем не такая значительная, как мне представлялось.

И тут она произносит их, именно так, как надо. — Я добрая, — говорит она. — Я умная. Я важный человек. Прижимаю к себе маленькое горячее тельце. Я словно получила от нее драгоценный подарок. — Спасибо, Малышка.

Джонни ласково улыбается в ответ и не шипит: «Я же тебе говорил», а шепчет: — Ты выглядишь роскошно. Но если вдруг замерзнешь, то можешь набросить мой пиджак.

Но тут в мужские руки впиваются ноготки жен, тоже уставившихся на это явление, и мужские лбы тут же хмурятся. В глазах, впрочем, сожаление — по поводу неудачного брака (она никогда не позволяет мне повеселиться), воспоминаний о юности (и почему я не поехал в Калифорнию тем летом?), о первой любви (Роксанна…). Все это занимает не более пяти секунд, а затем остаются лишь пристальные взгляды.

Белая леди никогда ничего не забывает. И не остановится до самой вашей смерти.