Цитаты из книги Алеф

скоро стану всеми людьми - умру

подробностями могут изобиловать дела, но не память

... нет на свете вещи менее материальной, нежели деньги, ибо любая монета [...] на деле представляет собой целый набор всевозможных вариантов будущего. Деньги абстрактны, твердил я, деньги — это то, что будет. Они могут стать загородной поездкой, а могут — музыкой Брамса, могут обратиться картой, а могут — шахматами, или чашкой кофе, или поучением Эпиктета о презрении к золоту...

... Теодолина Вильяр. До 1930 года ее портреты заполоняли светские журналы; возможно, обилие их способствовало тому, что ее считали красивой, хотя не все ее изображения безоговорочно подтверждали эту гипотезу...

... Почувствовал, уже на последней странице, что мой рассказ — отражение того человека, каким я был, пока его писал, и, чтобы сочинить этот рассказ, я должен был быть именно тем человеком, а для того, чтобы быть тем человеком, я должен был сочинить этот рассказ, и так — до бесконечности. (В тот миг, когда я перестаю верить в него, Аверроэс исчезает.)

В этом рассказе я хотел описать процесс одного поражения. [...] я рассудил, что более поэтичен случай с человеком, ставившим себе цель, доступную другим, но не ему. Я вспомнил об Аверроэсе, который, будучи замкнут в границах ислама, так и не понял значения слов «трагедия» и «комедия»...

... Оталора успевает понять [...], что его с самого начала предали, [...] ему разрешили любовь, власть и триумф [...] потому, что для Бандейры он был уже мертв.

... Лабиринт делается для того, чтобы запутать человека; его архитектура, перенасыщенная симметрией, подчинена этой цели...

... Любой может быть обвинен в покушении на честь королевы или в съедении пищи на глазах у других. Никто не выслушивает ни свидетелей, ни обвиняемого: король сам выносит приговор. [...] Королева только молчит и улыбается.

— [...] Я вожусь с текстами и путаю все на свете...

... Слова ”протестант”, ”еврей”, ”масон”, ”еретик” и ”безбожник” были для нее синонимами и не значили ничего...

... преподаватели Военного колледжа махнули на него рукой: он не сдал ни одного города, но и ни одного экзамена тоже...

Искал я, истощая зренье,
Свой лик до миросотворенья.

[Тра́пани:]

— [...] все толкуешь о временах головорезов. Откуда тебе-то, Борхес, знать о головорезах?

[...]

— Я изучал документы.

[...]

— Документы — это слова. Мне документы ни к чему. Я знаю самих этих людей...

Около полуночи я ступил на чёрную тень его стен, взрезавшую жёлтый песок причудливыми и восхитительными остриями.

Ощущая себя существами недолговечными, люди и ведут себя соответственно; каждое совершаемое деяние может оказаться последним; нет лица, чьи черты не сотрутся, подобно лицам, являющимся во сне. Все у смертных имеет ценность — невозвратимую и роковую.

Не знаю, кто из нас обоих пишет эту страницу.

...жизнь моя — сплошное бегство, и я утрачиваю все и обращаю все в забвение или в того, другого.

Мне же надо быть Борхесом, а не собой (если вообще я был кем-то), но в его книгах я теперь себя вижу реже, чем во многих других или в искусном звучании гитары.

Я живу, я стараюсь жить, чтобы Борхес мог сочинять свои книги, а эти книги меня оправдывают.